"Мы могли видеть, что за войну ведет этот народ! Мы видели также, что они живут главным, не принимают в расчет поверхностных явлений. В них было что-то значительное, живое, всепоглощающее, что отбрасывало прочь мелочи, требующие энергии, но ничего не значащие. Иногда их стоицизм леденил меня. Мне неприятна такая холодность. Но я думаю, не есть ли это единственный способ устоять?.."
Да, мы жили в аду. И хотя мы не могли не страшиться налетов (это всегда страшно, и врет тот, кто говорит, что ничего не боится), мы работали в этом аду - изо дня в день, из месяца в месяц.
Нервничали и мы, и капитаны союзнических судов, спешившие уйти обратно.
Были и неувязки, и заторы. По моей просьбе нарком морского флота П. П. Ширшов перевел из Архангельска и назначил начальником Мурманского порта Бейлинсона, с которым мы отлично сработались, а когда его отозвали на другую работу и послали в США, то коллектив портовиков возглавил его заместитель Леонид Петрович Новосадов.
В Мурманске состав нашего штаба пополнился новыми инспекторами. Из Москвы В. Д. Новиков откомандировал в мое распоряжение штурмана полярной авиации А. Е. Погосова. Вторым был В. П. Попов, капитан рыбного порта. Бывая на причалах этого порта, я обратил внимание, как быстро, умно и спокойно он решает самые сложные проблемы, связанные с грузовыми операциями.
- Владимир Павлович, пойдешь работать в наш штаб? - спросил я его.
- Сочту за честь.
Так мы приобрели отличного инспектора. Он был незаменим там, где надо было снять с корабля грузы, вес которых превышал возможности крана, и где требовалось, умело комбинируя портовые и судовые средства механизации, снять тот или иной тяжеловес с корабля прямо на железнодорожную платформу. Тут команду принимал на себя Попов, и никогда не было у него ни одного срыва.
В один из январских дней 1942 года в штаб явился молодой голубоглазый офицер и четко отрапортовал:
- Лейтенант Котомкин явился в ваше распоряжение, товарищ уполномоченный Государственного Комитета Обороны.
С Виктором Ивановичем Котомкиным я не расставался до конца войны. Он состоял при мне в должности адъютанта. Хотя внешне Виктор и казался медлительным, но быстро и четко исполнял поручения, отличался спокойным и общительным характером. Конечно, нелегко ему было при нашей почти круглосуточной работе, при моем вспыльчивом характере. Но Виктор обладал недюжинной выдержкой и отличной физической закалкой.
Приход каждого конвоя ставил новые, неожиданяые -проблемы. Вот пример. Обычно мы подгоняли к борту корабля плавучий 45-тонный кран и его стрелой снимали один за другим с палубы судна танки и ставили их на платформы. Но в один из налетов немецкая фугасная бомба попала в кран, и он тут же затонул вместе с танком. Что же теперь делать?
Руководитель британской миссии военно-транспортных перевозок в Мурманске мистер Маккормак в тот же день спросил меня:
- Как вы думаете теперь выгружать танки и другие тяжелые грузы? Не придется ли их отправлять обратно?
- Не беспокойтесь, мистер Маккормак, придумаем что-нибудь.
Англичанин ушел, а я немедленно поехал в порт, разыскал руководителя портовиков Новосадова, посоветовался с ним.
Затем пригласили представителя военной миссии США Френ-кла и отправились осматривать иностранные пароходы, стоящие под разгрузкой у причалов. Наконец мы увидели то, что искали: над одним из причалов возвышался огромный корпус красавца парохода, он собственной грузовой стрелой поднимал с палубы танк и переносил за борт. Я вызвал вахтенного офицера и попросил провести нас к капитану. Нас принял молодой и быстрый американский моряк с капитанскими нашивками на кителе. Разговор начали без дипломатической подготовки:
- Капитан, сегодня немецкие летчики потопили наш единственный плавучий кран.
Капитан кивнул головой:
- Я видел...
- Так вот,- продолжал я,- это значит, что нам нечем теперь выгружать танки и другие тяжелые грузы.
Капитан все еще не понимал, куда клоню я разговор.
- Свои тяжелые грузы я могу выгрузить сам, без помощи кранов порта.
- В том-то и дело, капитан, что мы очень рассчитываем на вашу помощь.
- Я вас не понимаю.
- Какую грузоподъемность имеет ваша корабельная стрела?
- 60 тонн.
- Вот и прекрасно. Позвольте нам демонтировать ее и оставить здесь.
Капитан помрачнел.
- Я своими глазами видел, как необходимо русским то оружие, что мы привозим сюда. Ради победы над Гитлером я готов отдать вам не только стрелу, но и весь пароход. Только не я хозяин корабля.
- Мне нужно лишь ваше согласие. А с хозяином мы уладим дело через мистера Френкла.
Капитан задумался, потом кивнул:
- Хорошо, я согласен. Но должен же я получить какую-то компенсацию! Хотя бы в виде подарка жене хозяина парохода.
- А что она любит?
- О, больше всего она любит русские меха.
- Будет русский мех,- пообещал я.
Прямо из порта я поехал на судоремонтный завод Морфлота к Прокофьеву. К счастью, директор был на заводе.
- Андрей Прокофьевич, выручайте!
- А разве я когда-нибудь отказывался помочь?
