Френсис Уитни, разочаровавшись в любви, едет работать врачом в Танзанию. Ей предстоит пересадка в Найроби, и в первый же вечер девушка встречает там удивительного мужчину — Саймона Эббота. Утром выясняется, что они будут жить в одном поселке. Саймон в ярости: не сбылись его надежды на мимолетный роман, к тому же он убежден, что изнеженная англичанка не выдержит в африканской глуши и пяти минут…
В Найроби уже сгустились сумерки, и как ни напрягала Френсис Уитни зрение, ничего, кроме причудливых силуэтов деревьев, ярких звезд да лунного лика в чернильно-черном небе, разглядеть не смогла. Ей почудилось, что она покинула Лондон давным-давно, хотя только этим утром ехала в отцовской машине по его улочкам, а потом в Хитроу боролась с нервным приступом малодушия, который напал на нее, как только она вошла в салон «Ви-си-10» [1], летящего в Африку. В пути была одна посадка — в угандийской Энтеббе, — и хотя особой жары Френсис не почувствовала, воздух показался ей густым от насквозь пропитавшей его влаги. Найроби, по счастью, находился высоко над уровнем моря, и атмосфера там была не такой сырой. Кто-то уже говорил Френсис об этом, когда она впервые выразила желание приехать сюда, но ей не сказали, что воздух здесь будет восхитительно терпким и пьянящим, как вино, пахнущим солнцем и тропическими цветами.
Из аэропорта в Найроби такси доставило ее прямо к отелю. Но и во время поездки по городу она почти ничего не смогла различить в темноте. Осталось лишь смутное приятное впечатление от широких улиц и силуэтов гуляющих по тротуару людей.
Фойе было небольшим, но уютным. В глубине поблескивала витрина сувенирной лавочки, за стойкой сидели две девушки-африканки. Френсис замешкалась у входа, проверяя, внес ли швейцар ее багаж.
— Мы можем вам помочь? — обратилась к ней одна из девушек.
— У меня забронирован номер на ночь, — сказала Френсис. — Я доктор Уитни.
Дежурная явно была удивлена, но постаралась скрыть это.
— Да, доктор Уитни. Заполните, пожалуйста, этот бланк.
Френсис порылась в сумочке, ища паспорт, затем переписала в анкету паспортные данные и всю необходимую, как обычно в таких случаях, информацию.
— Завтра вы улетаете в Арушу? — уточнила дежурная.
Френсис кивнула.
— Мне хотелось побыть здесь подольше, — призналась она, — но там меня ждут безотлагательно.
Девушка улыбнулась.
— Это будет для них сюрпризом, — заметила она осторожно. — Они ожидают доктора-мужчину.
— О, но я не делала секрета из того, что я женщина, — засмеялась Френсис, — а вакансия была открыта для любого квалифицированного врача.
Дежурная вновь улыбнулась:
— Не думаю, что кто-то станет возражать, доктор Уитни. Деревни нуждаются в медиках, своих специалистов у молодых развивающихся стран нет, и мы рады, когда нам оказывают помощь, присылая врачей хотя бы на год или два. Всем нам приказано обеспечить вам самый радушный прием.
— Но это Кения, — напомнила ей Френсис, — а аэродром Аруша в Танзании.
Девушка пожала плечами.
— Мы все равно рады вашему приезду, — сказала, она и протянула руку за ключом, висевшим на доске за ее спиной. Он был отягощен большим, вырезанным из дерева львом, чтобы постояльцы не забывали сдавать его, уходя из гостиницы. — Бой покажет вам номер. Заказать вам такси на утро?
— Да, пожалуйста, — с благодарностью ответила Френсис, — рейс в одиннадцать часов, — и огляделась в поисках лифта.
Лифт скрывался за сувенирной лавочкой, и девушка не заметила бы его, если бы там не было постояльца, ожидающего кабинку, чтобы подняться на свой этаж. Высокий белый мужчина в брюках из тика и пиджаке-сафари, видавшем когда-то лучшие дни, еще раз с нетерпением надавил на кнопку вызова. Лицо его загорело под солнцем до черноты, и у него был беззаботный вид человека, у которого есть все, чего он хочет. Френсис внезапно поймала себя на том, что ее рука помимо воли тянется поправить прическу, откинуть упавшую на лоб прядку, и кисло подумала, что впервые за долгое время она смотрит на человека противоположного пола и действительно видит в нем мужчину.
Для Уитни медицина давно уже стала семейным делом. Отец и мать Френсис были врачами, и, естественно, не подвергалось сомнению, что дочка со временем тоже займется частной практикой.
Поначалу Френсис не была уверена, что действительно хочет стать врачом, но поскольку ни к чему другому душа у нее не лежала, она поступила в медицинский колледж и за несколько лет преддипломной практики в госпитале проявила себя с лучшей стороны.
Но на последнем курсе Френсис влюбилась. Она тешила себя мыслью, что об этом никто не узнает, даже мужчина, о котором шла речь (он был ведущим хирургом). Однако внезапно разразился громкий скандал. Теперь, вглядываясь назад, Френсис понимала, что ее избранник ничего особенного собой не представлял и уж точно не заслуживал того всеобщего нездорового внимания, которое ей пришлось с ним разделить.
Кое-как она сдала экзамены и еще целый год проработала в госпитале на скромной должности, но больше не делала ошибок и не открывала свое сердце никому и ничему. Затем, когда мать с отцом объявили о своем решении принять дочь в семейный бизнес, настал великий момент ее бунта. Френсис с упрямством, удивившим всех и больше других ее саму, отказалась.
— За деньгами я не гонюсь, — решительно заявила она, — и собираюсь волонтером в Африку.
— Но ты ничего не знаешь о тропической медицине! — возразили родители в один голос.