Хэвен удивленно поднимает голову. Последние полчаса они сидели в уютной гостиной с выкрашенными небесно-голубой краской дубовыми стенами, закутавшись в цветные вязаные пледы и убаюканные потрескиванием огня в камине. Хэвен пила чай с медом и чабрецом, уплетала, наверно, лучшее в ее жизни домашнее печенье с шоколадной крошкой и мало обращала внимания на разговоры мамы и бабушки и на изредка кидающегося в нее печеньем брата. Первые пару минут она слушала, как мама рассказывает про ее учебу, школьные проекты и занятия рисованием, а потом ей стало скучно, и она переключилась на свои мысли. Поэтому сейчас она усиленно пыталась вспомнить, что же произошло, и почему настроение бабушки так неожиданно изменилось.
– Да, ты права, – мама скидывает упавшую прядь со лба, и смотрит на Хэвен взглядом «иди в свою комнату и брата с собой захвати».
В любой другой день она начала бы возмущаться, и несомненно все это привело бы к очередному скандалу, но сейчас она и вправду устала. Да еще Джек, посапывая, уткнулся носом в ее коленки.
Для разнообразия она может сделать так, как ее попросили.
Она подхватывает задремавшего Джека на руки, целует маму в щеку и, к своему собственному удивлению, целует бабушку, а затем поднимается по крутой деревянной лестнице на второй этаж. В груди все обдает приятной волной теплых детских воспоминаний, когда она, уложив Джека спать, заходит в свою старую комнату. Она не была тут одиннадцать лет, а кажется, проснулась тут сегодня утром. Те же деревянные стены, приятно пахнущие смолой, выкрашенные в ее любимый оттенок персиково-розового, та же кровать с вырезанными вручную узорами и даже ее любимое одеяло из сшитых вместе разноцветных лоскутов.
«Это не просто одеяло. Оно волшебное, Хэвен. Спрячешься под него и станешь невидимой для всех монстров», – говорил папа, укладывая ее по вечерам в кровать. Он всегда оставлял ночник включенным, чтобы ей не было страшно, а мама приходила и выключала, считая глупостью потакать детским страхам.
Она вздыхает и падает на кровать. Ее настроение резко меняется. Впрочем, как и всегда.
Но нет, сейчас про него она думать не будет. Она себя
Надо бы сходить в душ, но все тело ноет от усталости, и душ может подождать до утра.
Она закрывает глаза и делает глубокий вдох.
***
Держа на руках полусонного Джека, она спускается вниз на сладкий аромат блинчиков.
Это было, наверно, самое странное утро в ее жизни – весь завтрак она пыталась завести разговор (хотя обычно старалась общения со взрослыми избегать), который явно не клеился. Говорить она особо не любила, а от бесед "ни о чем" и о погоде ее выворачивало. Но от повисшего за столом мертвого молчания становилось не по себе.
– Мам, мне надо купить кое-что для школы, – Хэвен нервно прикусывает нижнюю губу, слишком сильно, до крови.
В любой другой день ее бы за это поругали, но сейчас мама не сводит настороженного взгляда с Клавдии, которая устроилась в кресле с толстенной книгой в руках и делает вид, будто ничего не происходит. Хэвен жалеет о том, что вчера так быстро заснула вместо того, чтобы попытаться подслушать разговор бабушки и мамы. Ведь о
Наконец, мама будто просыпается и обращает на нее внимание:
– Да, конечно. Возьми у меня деньги. Может, захватишь Джека с собой прогуляться?
– Нет, я бы хотела пройтись одна.
Она сама поняла, что это прозвучало слишком грубо, даже для нее. Но мама никак на это не отреагировала.
Хэвен поставила тарелку в раковину и постаралась как можно быстрее свалить из дома.
