История о двух асгардских принцах, чьи судьбы тесно переплелись между собой. История о двух братьях, которым суждено было бок о бок пройти тот тяжелый путь, который выпал на их долю. История о дружбе, верности и несокрушимой силе, текущей в жилах асгардцев. История, которая не закончится, пока будет существовать хотя бы один из тех, кому довелось пережить время расцвета Величайшего из Девяти миров.
====== Вместо предисловия ======
Локи знал, что где-то там, далеко, пылает Асгард. Он знал, что, если Таноса не остановить, он уничтожит все миры.
Локи знал. Но цена спасения была слишком высока.
Камень души. Самый жестокий камень. Камень, без которого Танос не сможет осуществить свою безумную цель. Камень, который совсем не оправдывает свое название. Камень, заполучить который можно, лишь отдав душу за душу. Свою? Легко. Чужую? Непосильно.
Локи крепче сжал рукоять кинжала. Кровь стыла под кожей при одной только мысли, что ему придется убить. Он убивал людей раньше. Но здесь — другое…
И иллюзии не спасут. В этот раз все по-настоящему.
— Локи? — Тор в ожидании смотрел на него единственным глазом. — Ну же, Локи!..
…А Локи и не думал раньше, что брат ему так дорог.
====== 1. Легенда о рождении миров ======
за тысячу лет до этого
— До начала не было ничего. Лишь туманный мир, да мир пылающий. Два мира — полные противоположности друг друга — разные, но не существующие один без другого, как нет дня без ночи. Нифльхейм — ледяной мир. Холодный и мрачный, окутанный туманом, таинственный, хранивший в себе множество тайн. Муспелльхейм — пылающий мир. Мир, в котором горело вечное пламя, озаряя все вокруг багровым светом. И жизнь появилась лишь после того, как воссоединились эти стихии. Огонь растопил лед, и это положило начало всему. И появились Боги. И создали они девять миров…
Голос матери звучал тихо и мягко. Тор и Локи сидели у ее ног, положив головы на ее колени. Фригга нежно перебирала пальцами пряди сыновей, и от нее веяло спокойствием и чувством защищенности.
В библиотеке — огромной, как целый отдельный замок, и такой же величественной — у них было свое место — в самом углу, у высокого окна до самого пола, за тяжелой портьерой. Отгороженные от всего мира, сидели они втроем вечерами там, глядя на ночное небо, усыпанное звездами. Фригга восседала в мягком кресле, ее сыновья — на подушках у ее ног. Тор — прижавшись плечом к массивному пюпитру, Локи — ближе к открытой в сад двери, откуда были лучше видны звезды.
— Мама, — спросил он, поднимая на нее свои зеленые глаза, которые в сумерках сверкали изумрудами, — а правда, что отец убил первого великана?
Фригга остановила задумчивый взгляд на младшем сыне.
— Да, это правда. И одна смерть положила начало всей жизни.
— Но разве может смерть дать начало жизни? — удивился Тор. Для своих юных лет он был уже могучим и крепким и говорил басом. Его утробный голос, который Локи сначала жутко раздражал, а потом завораживал, всегда звучал низко и громко, как ни старался Тор его приглушить.
— Ты еще мал, чтобы понять, — возразила ему мать. — Порой и смерть бывает во благо. Иногда просто нет другого выхода.
— Всегда есть другой выход, — робко, но в то же время упрямо возразил Локи. Его брови сошлись на переносице, и на лбу пролегла тонкая морщинка.
— Да, ты прав, — согласилась с ним Фригга. — Но в жизни слишком часто бывает так, что правильный выход только один. Боги понимали, что жертва — единственный способ породить жизнь…
— А зачем? — искренне удивился Локи.
— Что — зачем, милый?
— Зачем было порождать жизнь? Зачем девять миров? Почему не один?
Тор с трудом подавил зевок. Локи, когда начинал задавать вопросы, не мог порой остановиться. Тор был уверен, что с братом опасно разговаривать. Локи мог заговорить любого до тошноты, а в любом споре он всегда побеждал. По мнению Тора, его младший брат имел слишком острый и длинный язык. И это частенько нервировало юного Громовержца, который разговаривать не любил и в дискуссиях был не силен.
— Локи, — мать устало прикрыла глаза и вздохнула. — Если ты так хочешь узнать ответы на все вопросы, я могу найти для тебя нужную книгу.
Локи хитро прищурился. Его глаза лукаво сверкнули тем особенным зеленым огнем, который был так знаком Тору.
— Я мог бы сам поискать интересную для меня книгу, если бы ты дала мне ключ от той секции в библиотеке…
Фригга сразу поняла, чего добивается Локи. Она усмехнулась краешком губ и, глядя на сына из-под полуприкрытых век, сказала:
— Локи, твои уловки останутся безрезультатны. Можешь даже не пытаться меня перехитрить.
Локи наигранно вздохнул и уперся лбом матери в ладонь. Тор все-таки не удержался и зевнул. Он начал скучать еще с того момента, когда брат принялся занудствовать, задавая матери странные и совсем не интересные вопросы. Про войны и битвы Тору слушать было интересно. Он сам мечтал о сражениях и подвигах, а после рассказов матери всегда долго еще лежал перед сном в постели, представляя в красках великие битвы и вспоминая в подробностях легенды, которые рассказывала Фригга. А иногда Тор что-то додумывал сам. И в этих придуманных им войнах он был уже не мальчиком, а мужчиной. Воином, который бежит на врага впереди своих солдат. Тор любил сами рассказы о подвигах. Но эти вечные Локины «зачем» да «почему» напускали на наследника престола смертную тоску.
— Ну все, — Фригга, заметив настроение старшего сына, ласково потрепала Локи по плечу, вынуждая того поднять голову. — Уже поздно. Идите в комнаты…
