А привела их проложенная Минкаром тропа к скромному дому, практически хижине, — еще одно мирское благо, от которого души были не в силах отказаться так же, как от тепла огня. Каждому стражу бога, обнаружившему следы жилья, станет ясно, для чего оно, но это духов не пугало. Именно за это право они и боролись — право спокойно и по-людски обитать на небесах.
И тут их поджидал костер, возле которого грелось несколько членов отряда. Юнцы, умершие в возрасте младше Хлои, но прожившие на небесах дольше нее (и в основном — в темницах), тут же подобрались, едва завидев Иммануила, и не удержали язык за зубами, восторженно окликнув его этим отвращающим словом. «Принц».
Будто при несуществующих королях могли существовать их наследники.
Хлоя должна была обо всем догадаться, но она ничему не удивлялась, и Иммануила это странным образом волновало, словно жертвой обмана обратился вдруг он. Словно все его планы, выверенные и лелеянные, были открыты ей до того, как он к ним — и к ней — пришел.
Дом оказался пуст, и это усилило тревогу Иммануила, но распорядок отряда был ему известен — души вечно искали свободные от следов бога лазейки, чтобы подобраться не к дворцу, но хотя бы к начинавшемуся от него Раю. К свободному от гнета Элохима клочку безжизненной земли.
Пора было продолжить рассказ о себе и небе, но Иммануил оледенел не только внутри, но и снаружи. Признаться в том, что он был порождением тирана, у него не поворачивался язык, и он с радостью переложил ношу эту на Минкара, когда тот заговорил. Лишнего — о том, какую роль Иммануил сыграл в решении Хлои — друг все равно не знал, и рассказ свой вел осторожно, чтобы не задеть сына бога за живое, которое все-таки — и вопреки всему — в нем трепетало.
Наблюдая за Хлоей и жадно впитывая ее реакцию, Иммануил понял, что не удивлялась она потому, что догадывалась обо всем еще раньше; такие очевидные намеки уловил бы любой. Финальную главу своей биографии он поведал ей сам, перебив Минкара, и ее сосредоточенное лицо разгладилось. Он вовремя уловил ее желание услышать историю от того, кто был ее главным героем, и, это желание исполнив, Иммануил упрочил ее доверие, от которого по-прежнему зависело все.
И леденящее наваждение вскоре спало, когда она рассмеялась от их обмена любезностями с Минкаром, и Иммануил странным образом развеселился сам. И вслед за Хлоей рассмеялся так, как смеялся лишь однажды, от радости встречи с живым миром, по которому он с рождения тосковал так же, как не уставал тосковать по небесному гласу. Его смеху удивился и Минкар, который никогда не видел Иммануила не то что смеющимся — искренне улыбающимся.
Ему и самому было удивительно это — смеяться ни с того ни с сего, от чужого смеха. Облегчение Хлои почему-то облегчило и его ношу. Иммануил, утратив связь с родным миром, словно освободился из тюрьмы и врос в землю ногами, как корнями, когда заботиться ему надлежало о небесах.
И это осознание его отрезвило — осознание того, что даже Хлоя была в этот миг ближе к мертвым, чем поддавшийся человеческому порыву сын божий.
Из тюрьмы, быть может, он и освободился, — из тюрьмы дворца, из клетки ожиданий мира, — но бремя долга никогда ему с себя не скинуть, пока он не выполнит все то, для чего был сотворен.
И с этой мыслью его смех затих.
Минкар, лукаво подмигнув, оставил Иммануила наедине с Хлоей, но ему нечего было сказать ей кроме того, чем делиться с ней не стоило. Но он все равно, без особой на то причины, поделился с ней жгучим желанием уничтожить бога, самого себя убеждая в том, что от цели отступить невозможно.
Но с легкой подачи Йохана Хлоя так или иначе услышит все то, что ее ушам не предназначалось.
А все из-за проклятого тепла, верить в которое было нельзя.
Йохан был одной из многих обреченных душ, примкнувших к Иммануилу, и избежал он печальной судьбы лишь чудом. Его за буйство высадили из поезда по дороге в Ад — да и не кто-нибудь, а сама Хлоя.
Пассажиры никогда не знают, куда держат путь, но высадка из поезда в бесконечном морозном лесу пугает всех больше Ада, а ведь на деле она — их шанс на свободу. Шанс дождаться новой жизни мирно — или шанс дать отпор богу, чтобы в следующую смерть не вернуться в поезд.
Йохан, и толики не зная правды, воспользовался этим шансом, но переродиться мирно ему не позволил Минкар, который периодически прочесывал леса, примыкавшие к Чистилищу и Аду. Он подбирал всех, кто был не мил слугам бога; так он пополнял ряды своего отряда — каждому союзнику велся счет.
Йохан был полезным, но чересчур любопытным, а его знакомство с Хлоей свело старания Иммануила в могилу.
Йохан был ранен. Иммануил, бросившись лечить его, запоздало вспомнил, что мир с ним силами не делился. По привычке он пытался призвать материю, но она — та, которая вокруг витала — была мертвенно глуха. И тогда он изнутри ее призвал — из недр своей души, созданной из того же материала. И лечению рана духа поддалась.
