Я вновь взглянула на Айсайара и поняла, что он крайне серьезен в своих намерениях оставить меня здесь на произвол судьбы. Хотя, если вдуматься, он сам и являлся этим произволом. Меня едва удар не хватил, и обязательно хватил бы, не случись еще одна неприятность.
Айсайар дернул меня к себе, а сзади, выскочив из-за одной из колонн, промчался ревущий огненный шар. Он пролетел несколько метров и со звучным хлопком врезался в дверь, из которой мы только что вышли, оставляя на ней круглую жженую отметину.
– Я говорила тебе, подойди ближе! – послышался шепот.
– Я все правильно рассчитал! Это все Лед! – голос был абсолютно идентичен первому, но звучал с другой интонацией.
– Руки убери! – рыкнула я на Айсайара, приходя в себя.
Он примирительно поднял ладони кверху, отступая на шаг, и скомандовал:
– Оба ко мне! Быстро!
Пред наши очи тут же явились двое удивительно похожих подростков. Точнее, я бы даже сказала, что не просто похожих, а одинаковых. Предыдущий диалог позволил предположить, что это подростки разных полов. Выглядели мои новые знакомые настолько колоритно, что я даже вышла из-за своего убежища – Айсайара, чтобы лучше их рассмотреть. Они были похожи на блондинистых японцев, однако настолько белокожих, что я даже засомневалась в их здоровье. Ребята были высокими, на полголовы выше меня. Нелепо сложены, как и все подростки. На левых щеках у обоих отпечаталась вязь замысловатого рисунка ярко алого цвета. Выглядело это довольно жутко, так как при тусклом освещении рисунок казался вырезанным на коже.
– Это собственно и есть те сорванцы, о которых я тебе говорил, – повернулся ко мне мой сопровождающий. – Знакомься: это – Эсма, а это ее брат Эндор. Они тебе все расскажут и все здесь покажут. Ну, не скучай без меня, – и мужчина лет двадцати семи вдруг опять неуловимо стал похож на юнца.
Он склонился надо мной, как будто бы хотел поцеловать в щеку, но в последнее мгновение остановился и лишь скользнул большим пальцем по моей скуле, вызвав мое недоумение. От удивления реакция моя оказалась несколько запоздалой, я отстранилась гораздо позже, чем того требовало мое воспитание.
Рыжебородый обменивался загадочными взглядами с близнецами, когда Айсайар наконец отвернулся от меня и почти небрежно бросил:
– Дьяр, нам пора.
Черная крючковатая трость взвилась в воздух, и пространство вокруг странных мужчин вдруг как будто захлопнулось, забирая вместе с собой и моих недавних попутчиков, и остатки моего чувства безопасности и адекватности.
Гипотеза о спецслужбах рассыпалась, потому что было очевидно, что даже у них не может быть технологий, позволяющих телепортироваться. Или что это сейчас вообще было? Непонимание ситуации и явное несоответствие происходящего сложившейся в моем сознании картине мира выбили из меня последний дух. А уход моих похитителей вытащил из недр памяти уже испытанные в детстве ощущения. Цепкие лапы одиночества и потерянности, которые пробираются внутрь тебя, оставляя там холодные склизкие следы, не спутаешь ни с чем.
Чтобы не сойти с ума прямо сейчас, я постаралась скорее отмести мрачные мысли. В конце концов, в коридоре я была не одна, а препарировать свои детские страхи я предпочитаю в гордом одиночестве.
Я зябко поежилась, хотя холодно мне совсем не было, а близнецы все продолжали меня оценивающе рассматривать.
– Плохо выгляжу? – с сомнением спросила я.
– Глупо выглядишь, – парировала девчонка.
Я посмотрела на ее узкие брюки, похожие на спортивные и классические одновременно, свободный свитер крупной вязки и шнурованные ботинки на плоской подошве. Так же был одет и ее брат. Я же была полной противоположностью – узкий топ, подчеркивающий грудь, столь же узкая юбка-карандаш ниже колен, легкая куртка косуха, двенадцатисантиметровые каблуки на лакированных лодочках. Кто из нас выглядел более глупо, это еще надо посмотреть, но жизнь меня научила не лезть в чужой монастырь со своим уставом, поэтому я не стала вступать в дискуссии по поводу внешнего вида.
– А есть что-нибудь переодеться? – вздохнув, спросила я.
Эсма довольно усмехнулась, как будто бы я прошла ее личную проверку, и уже в разы дружелюбнее сказала:
– Конечно. Пойдем, мы тебе покажем Школу Жизни и Смерти.
Ребята оказались приятными и общительными. Они так напомнили мне хорошую часть моего детства. Особенно Эндор, этакий отсроченный балагур. Мой лучший друг был таким же, смеялся не часто и не со всеми, но уж если начинал шутить, то его точно не остановишь. Эсма была добрая, хоть и ворчливая, но, несмотря на такую ее черту, мне она нравилась. Я почувствовала себя на годы моложе, как тогда, перед тем как попасть в детский дом.
– Почему я вас понимаю, а ту женщину нет? – спросила я у близнецов.
– Потому что мы знаем большинство живых языков, твой в том числе. А директриса говорила на общем, наверное, – серьезно, будто бы она сама была директрисой, пояснила Эсма.
– А почему вы говорили на моем языке, а не на всеобщем – перед тем, как запустить в меня той штукой? Кстати, зачем вы вообще это сделали?