Затмение Благого Края, исход эльфов из Амана, великий Ледовый Поход... Какими они были для "рядовых участников" событий? Что двигало ими, на что они надеялись, чего боялись? Через какие испытания пришлось им пройти? Что они потеряли... или, быть может, обрели?
Когда-то мы знали в жизни только радость.
Странно вспоминать это здесь, в затененных землях. Странно представить, что существа из плоти могут не ведать страха, страданий, скорби и быть неподвластными смерти. А ведь мы и были такими — бесстрашными, беспечальными и бессмертными.
Рожденные в Благой Земле, мы пришли в мир, полный света и любви. Сияние Дерев согревало и лелеяло нас. Наш край не знал темноты, а мы не знали несчастий и лиха.
Мы трудились легко и весело, словно играли, танцевали без устали, как танцуют пылинки в лучах света или листья на ветру, пели, как поют птицы. Голос лишь повторял то, что звучало в сердце.
Нам знаком был только свет, мы не умели бояться тьмы. И не сумели распознать ее — до последнего мига.
Все начиналось исподволь, безобидно и незаметно. Для забавы состязались певцы и танцоры; шутя спорили мастера, чья работа искуснее; ради потехи затевали поединки, сначала неумелые и неловкие, потом — сноровистые, горячие, с оружием в руках, до ушибов и боли, до слез проигравших и злой радости победителей… Мало-помалу шутки стали не смешны, забавы не веселы, потехи обидны. Мечты же более не тешили, но бередили и тревожили душу.
После говорили, что во всем виноват Падший Вала, который обманул Владык мнимым раскаянием, бродил по нашей стране невозбранно и наставлял в своем знании всех, кто желал его слушать. Его речи были слаще меда. Они увлекали и затягивали, сулили дивные прозрения и чудные открытия. Но от них оставалось едкое, горькое как желчь послевкусие, а душу словно жгло огнем.
Тем речам внимали многие. Надо ли удивляться, что страсти кипели все сильнее, вырвались наконец из-под спуда, и среди нолдор возник разлад?
Соперниками стали старший и средний сыновья нашего короля. Старший, одержимый недоверием и гордыней, бросил в лицо брату слова гнева, угрожал ему мечом и был изгнан. Вместе с ним, оставив свой народ, отправился в изгнание король. Средний сын воссел на его трон в Тирионе. Отныне не было мира в нашей земле и в наших душах, и раздор между Первым и Вторым Домами не утихал.
Поначалу он не коснулся нас, подданных Третьего Дома — Дома младшего сына короля. Наш Лорд не участвовал ни во власти, ни в распре. Сын ваниа, он унаследовал от матери золотые волосы и склонность к созерцанию и размышлениям; дела правления не привлекали его, а ссора между братьями глубоко печалила. В свое время он взял в жены дочь государя тэлери — народа мореходов и певцов, властителей путей вод и ветра, создателей белокрылых судов, обликом схожих с лебедями. В его детях смешалась кровь Трех Народов эльдар. Они были прекрасны, четверо братьев и сестра, дети Благой Земли — золотоволосые, с ясными сияющими лицами, с глазами цвета неба и моря, живые и быстрые, как порывы ветра, радостные, как звон колоколов Валмара в час Смешения Света.
Мой отец был дружен с нашим Лордом и разделял его склонности. Мы — я и мой брат — водились с его детьми, разделяли с ними веселье и забавы. Вместе с ними мы танцевали и пели, пировали и охотились, носились по лугам на резвых конях или по волнам на корабле-лебеде. Вместе с ними мечтали о земле за Морем, смеялись над гордыней Первого Дома и упрямством Второго.
Вместе с ними мы отправились на Праздник Сбора Плодов, что в урочный час устроил Владыка Манвэ в своих Чертогах на высокой горе Таниквэтиль.
Что это был за праздник! Мы не встречались всем народом со времени ссоры сыновей нашего короля. И теперь нам следовало наверстать упущенное — веселиться так, чтобы наш смех достиг Небес, пение — Моря, а от танцев содрогнулась бы земная твердь.
Поначалу так оно и было. В Чертогах Манвэ собрались жители Тириона и Валмара, и майар, и Владыки в телесном своем обличье. От пестроты праздничных одежд рябило в глазах, драгоценные уборы блистали, как роса в свете Дерев, с лиц не сходили улыбки, не смолкали приветствия и заздравные речи.
В общей сутолоке я выглядывала друзей и подруг — тех, с кем не виделась много кругов света. Мне хотелось рассмотреть их наряды, узнать их новости, подразнить их возлюбленных… Словом, сделать вид, будто время непокоя и смятения миновало бесследно или его вовсе не было, и теперь мы снова прежние — беспечальные и беззаботные, как птицы или мотыльки.
Этого-то мне и не удавалось.
Король Финвэ не явился на праздник — предпочел суровую печаль изгнанника сумасбродному веселью. Из Северной Твердыни пришел — по велению Манвэ! — лишь его старший сын. Мой взгляд то и дело натыкался на него, как пальцы, бывает, натыкаются на впившуюся в тело занозу. Он был чужд праздничной толпе — весь в черном, с черными как вороново крыло волосами, без дивных своих Камней, без единой драгоценности. Правда, глаза его сверкали на бледном лице так, что запросто перебили бы блеск Камней — если бы он украсил себя ими. Сразу видно было, что его несчастная мать не ошиблась, нарекая сына Пламенным Духом!
— Ах, он прекрасен! — с придыханием прошептала рядом со мной Арквенэн.
— У него жена. И семеро взрослых сыновей, — сказала я. «И желчный нрав», — но этого я вслух не произнесла.
