– Заперто, – отвечаю, пока перелезаю. Благо у меня рост позволяет просто перекинуть ногу. Однако делаю это максимально аккуратно, не хочется получить пикой по крайне мягкому месту.
– Черт! – слышу, как Маша ругается. В голове почему-то всплывает ее образ, где она выпячивает губы, запрокидывает подбородок и сжимает руки в кулачки. Не знаю почему, но это заставляет усмехнуться.
– Дальше куда? – спрашиваю, хотя очевидно, что прямо.
– Ты смог? – как-то уж слишком радостно то ли восклицает, то ли спрашивает.
– Куда дальше, ненормальная? – снова прикрикиваю. Я ей не супергерой, а тот, кто сам засадил в эту гребаную яму. Мне не нужны яркие эмоции, потому что от них просыпается что-то странное.
– Прямо! Окон десять надо пройти, и там будет сарай.
– Понял, – коротко отвечаю и снова убираю трубку от уха. Подсвечиваю фонариком, отсчитывая окна. Почему-то думаю о том, как долго они тащили ее сюда. И почему никто не заметил.
– Ну что? – слышу ее голос.
– Пока шесть прошел.
На девятом останавливаюсь. Поднимаю гаджет и направляю его в сторону небольшой деревянной будки. Кажется, будто Маша прижалась всем телом к двери с той стороны. Будто она пытается разглядеть из маленькой щелки меня. И от этого ощущения дыхание перехватывает.
Чувствую себя мерзко.
– Эй! – кричит девчонка. Даже у девятого окна я отчетливо слышу: она радуется. Всего однажды со мной так было. Когда в шесть лет я едва не утонул. Барахтался, тянул руку и думал, что вряд ли меня спасут. Но стоило только чужому голосу позвать, как внутри все разорвалось от счастья. Маша сейчас почему-то напомнила мне себя.
– Я здесь, не кричи. Я не глухой.
– Эй! – снова голос Уваровой. Вздыхаю негромко, затем делаю долгожданные пару шагов и тянусь к деревянной балке.
– Почти, – отзываюсь сухо. Открываю так называемый замок, который, по сути, разделяет нас с Машей, и наконец распахиваю дверь. В нос дает сразу запах сырости и чего-то еще, вероятно, от трупа. Поэтому по инерции я машу перед лицом ладошкой.
– На выход, – строго говорю остолбеневшей девчонке. Кажется, она все-таки в шоке. Что уж там, я тоже в шоке от себя и от придурков, которые устроили это проклятое похищение.
Делаю шаг назад, не хочу заглядывать внутрь сарая. И без него мерзко. Маша же шагает вперед, оказываясь под ночным темным небом. Смотрит на меня всего секунду, затем в телефоне включает фонарь и резко светит им мне в лицо. От неожиданной вспышки в глазах начинает рябить.
– Эй, совсем уже? – прикрикиваю.
– У тебя… рана? – глухо спрашивает Уварова, опуская вниз гаджет. Не сразу понимаю вопрос. Потому что любой нормальный человек в такой ситуации думал бы в первую очередь о себе. Радовался там, не знаю, еще что-то.
– Что? – зачем-то переспрашиваю. Но Маша умеет удивлять, не иначе. Она делает шаг ко мне, упираясь почти лицом в грудь. Затем поднимает руку, и ее тонкие ледяные пальцы осторожно касаются края моих губ, туда, куда пришелся удар отца.
Меня словно поразил разряд молнии. Я даже вздох не успел сделать, до того изумился ее поступком. Всего секунду, не больше. Мы успели встретиться взглядами. И мне вдруг показалось, что в ее зеленых глазах что-то мелькнуло. Так, если бы на черном ночном покрывале пролетела маленькая звезда. Никогда прежде чужие глаза не вызывали во мне подобного ощущения: желания нагнуться и разглядеть ближе то таинство, которое они в себе хранили.
Однако я быстро опомнился. Оттолкнул руку девчонки и отступил.
– Пошли, – холодно произнес. Развернулся и поплелся в обратную сторону.
– Знаешь, никогда ночью не была в школе. Говорят, здесь живет призрак какой-то ученицы, – заговорила Уварова где-то за моей спиной. Я отчетливо слышал ее шаги: она семенила.
– Глупости, – все так же без особого интереса ответил я.
– Не знаю, но многие охранники говорили, что слышали голоса, – не унималась эта ненормальная. Возле забора с пиками мы остановились. Ладно я, но как девчонка перелезет?
– Ты чего встал? – спросила Маша, наконец поравнявшись со мной.
– Я первый, а ты… – я посветил фонариком и заметил железную перекладину между двумя трубами. – Станешь сначала сюда, затем перекинешь ногу.
– Без проблем.
Меня удивило ее спокойствие и умение держать себя в руках. Словно не она просидела почти день в закрытом сарае с трупом животного. Откуда столько выдержки в этой маленькой девчонке, которая едва достает мне до груди? Наверное, ее стоило бы внести в книгу рекордов Гиннесса. А может, она в самом деле ненормальная.
Я перелез первый, потом посветил фонариком на Машу. И только сейчас заметил, насколько она легко одета. Тонкий вязаный мятный свитер и черные скинни. Не ночной наряд, вернее, не для ночных прогулок. На плечах ее висел рюкзак, тот самый, который мне до сих пор кажется детским.
Уварова наступила на железную перекладину, и ее худощавое тело пошатнулось. Тогда она чуть нагнулась и ухватилась руками за пики. Мне вдруг подумалось, что другая на ее месте заныла бы и начала просить помощи. Но Маша характерная.
