Он грубо схватил меня за связанные руки и, не говоря ни слова, потащил к массивному деревянному столбу, стоявшему посреди комнаты. Движения его были резкими и небрежными, отчего верёвки больно врезались в кожу. Добравшись до столба, он с силой усадил меня на холодный, каменный пол, прислонив спиной к дереву. Затем, достав из кармана толстую верёвку, начал обматывать её вокруг моих запястий, фиксируя их на столбе. Я попыталась дёрнуться, но он лишь сильнее сжал мои руки, причиняя боль.
— Ну вот и всё, — прорычал он, закончив своё дело. — Осталось дожидаться хозяина.
Не знаю, сколько я так просидела, оглушённая страхом и отчаянием, но по ощущениям недолго. Время тянулось так медленно, будто я выпала из реальности, а каждая секунда казалась вечной пыткой от не знания того, что со мной может произойти. Вдруг замок двери щёлкнул, и она медленно, со скрипом, будто протестуя, отворилась. И «О, боже» — в помещение вошёл Стас. Его лицо было искажено злобой, которую он даже не пытался скрыть. Глаза, обычно такие добрые и тёплые, сейчас горели огнём, от которого по моей коже пробежали мурашки. Он выглядел чужим, незнакомым, и от этого мне стало ещё страшнее.
— Ну привет, Катя, — произнёс он с издевкой, растягивая слова и наслаждаясь моей реакцией. — Я предупреждал тебя, помнишь?
Я попыталась закричать, позвать на помощь, но скотч намертво сдавливал мой крик, превращая его в невнятное мычание. Стас, не обращая внимания на мои попытки, взял стул, стоявший в углу, и поставил его напротив меня в двух шагах. Сел. Его движения были неторопливыми, уверенными, будто он наслаждался своей властью надо мной. Наклонившись ко мне, он резким, почти болезненным рывком сорвал скотч с моих губ. Боль пронзила меня, я вскрикнула, не в силах сдержать стон.
— Что происходит, Стас? — было первое, что я смогла произнести, хриплым от долгого молчания голосом. Мой вопрос прозвучал жалко и беспомощно, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
— Что происходит? — переспросил Стас с издевкой, его голос был полон яда и презрения. — Неужели ты до сих пор не поняла, дурочка? Неужели ты думала, что я шучу, когда говорил, что ты поплатишься за свою дерзость? Что я просто так не оставлю тебя в покое после того, как ты…
Он замолчал на секунду, подбирая слова, словно смакуя каждое из них. Его глаза сверлили меня насквозь, заставляя кровь стынуть в жилах.
— После того, как ты меня унизила? — наконец произнёс он, его голос стал тише, но от этого ещё более зловещим. — Ты думала, что я прощу тебе и Косте всё то дерьмо, что вы мне устроили? Что я забуду, как ты растоптала мою гордость?
Он наклонился ещё ближе, его лицо было совсем близко от моего. Я чувствовала его дыхание на своём лице, тёплое и неприятное, пахнущее табаком и чем-то ещё, неуловимо-отталкивающим.
— Ты ошиблась, Катя. Очень сильно ошиблась, — прошептал он, его голос был полон угрозы. — Ты думала, что я слабак? Что я не сдержу своё слово?
Он выпрямился и сделал шаг назад, словно любуясь моим испуганным лицом.
— Теперь ты заплатишь за всё, — заявил он, его голос был громким и твёрдым, как приговор. — За всё, что ты и твой дружок Костя мне сделали. За каждую ложь, за каждое унижение, за каждую минуту, когда я чувствовал себя ничтожеством из-за вас.
— Разве не ты начал эту игру? — произнесла я, стараясь говорить спокойно, но голос мой всё равно звучал обвиняюще, каждая интонация обличала его ложь. — Ты столько врал мне, столько скрывал от меня. Избил Костю ни за что, угрожал ему, а потом использовал его чувства ко мне, лишь бы получить этот чёртов клуб. Ты же понимаешь, что «Капкан» никогда не достанется тебе.
Я замолчала на секунду, собираясь с мыслями, и продолжила уже более тихо, но твёрдо, глядя ему прямо в глаза:
— Ты сам загнал себя в эту ловушку, Стас. И теперь тебе из неё не выбраться.
Стас молча смотрел на меня, его лицо было непроницаемым, лишь желваки на скулах выдавали его внутреннее напряжение. Затем он резко встал и ударил меня по лицу. От неожиданности я не успела даже вскрикнуть, я скрутилась от боли, почувствовав во рту металлический привкус крови.
— А ведь ты мне нравилась, Катя, — наконец произнёс он. — А ты предала меня. Я не хотел, чтобы всё так получилось. Но ты сама виновата. Ты сама толкнула меня на это.
Стас снова опустился на стул. Он не спеша отмотал новый кусок скотча с катушки, тщательно разгладил его, словно примеряясь, и с силой прилепил мне на рот, плотно прижав пальцами. От этого движения я почувствовала резкую боль в уголках губ, кожа там и так уже была раздражена и воспалена, а после удара немного кровила. Закончив «процедуру», Стас откинулся на спинку стула, глубоко вдохнул и, с силой выдохнув, словно выпуская пар, произнёс: