Папа всегда эффектно заходит в незнакомое для себя помещение. Сначала борода, а только потом широкий разворот плеч. Харизматичный, высокий и ЖЕНАТЫЙ ЧЕЛОВЕК. Девушки на него смотрят, а он только на мою мамулечку. То есть, любит он её примерно так: до Луны, а обратного пути нет!
— Доченька моя, — нежно приобнимает меня за плечи и целует в щёку. — Красавица такая. Глаз не оторвать.
— Привет, папочка, — льну к нему всем телом.
Соскучилась… До Луны!
— Так и знала, что на подмогу позовёшь своего защитника. В задницу целовал эту неблагодарную в младенчестве! А она домой не хочет возвращаться!
— Царица моя, — отец подплывает к ней. — Надо было сказать Серафиме, примерно так: «Доченька, тоска без тебя зелёная. Вернись на пару деньков к нам».
— Ещё чего!
— Олимпушка, — целует в губы её – мама моментально таёт как сахар в горячей воде. — У меня колени ноют к дождям. В Италии же умеренный климат. Вместе пошарахаемся по виноградникам. Молодость бездетную вспомним. Ммм?..
— Колени, говоришь, — краснеет она. — Ну-ну.
Ой!
Скоро дожди или?.. О чём это они?..
Ладно, ладно – не глупая.
— Что здесь происходит? — Потапов выходит из кабинета. — Вы кто?
— Отец, — бесцеремонно хватает его руку и сжимает до хруста. Босс не растерялся. Довёл дело до ответного. — Мужик! Доченька, одобряю!
— С ума сошёл?! — вскрикивает мама, когда папа закидывает её к себе на плечо.
— Дети, приезжайте в эти выходные на моё день рождения. Банька, пьянка, рыбалка. Явка строго обязательна, — шлёпает маму по попе, чтобы не брыкалась. — Поехали, Олимпушка, на дачу. Посадила огурцы, а поливать я должен. Так не пойдёт, любовь моя.
— Ещё одно день рождения в тесном семейном кругу я не переживу, — вырывается из меня вместе с истеричным смешком. — Мне прямо сейчас нужен допинг, Михаил Михайлович.
— Вы о чём, Серафима Ильинична? — его тёплое дыхание обжигает чувствительную кожу шеи.
В бездну коробку конфет, что я спрятала на чёрный день между папками в шкафу.
Планы резко изменились.
Ему можно, а мне нельзя?!
— Хоть одну минуточку я хочу побыть слабой женщиной, — обвиваю его шею, приподнимаясь на носочках. — Потом снова можно воевать!
Прижимаюсь к его губам своими, сразу толкаясь языком в теплоту порока и похоти.
Глава 17
Бесцельно пялюсь на тёмный экран мобильного телефона.
Барс сообщил мне, что отправился на первый этаж встречать отца Серафимы. Не стал задавать ему лишних вопросов, потому что уже слабо воспринимаю, что вообще творится в моём офисе.
Всё вращается вокруг Кузнецовой подобно центрифуги. Прикоснёшься к вращающимся элементам – и нахрен засосёт по самые яйца, а Серафима Ильинична даже не подавиться.
Понял ещё у родителей на даче, что залипаю на огненной девице, позволив просочиться под кожу. Если бы не позволил – нахрен (
Был уверен, что второй такой нет.
Как же я ошибался.
Её мама может взглядом убивать. Про физическую составляющую её проработанных мышц как на руках, так и на ногах – промолчу. От меня и мокренькой лужицы не останется. Про главаря их семейства даже думать страшно. Воображение рисует огромного медведя, что рвёт на своём пути всех в пух и в прах.
Если кто-то попадёт в их семейство, то обратно… На Луну, если только.
Не удивительно, что Серафима Ильинична никого не знакомила со своими родителями – мне до сих пор страшно выходить наружу и прерывать их разговор.
—
Будто в забытье оказался у двери, с намерением защитить девушку и спрятать от целого мира в своих объятиях. Я помню мягкость её тела и упругость острых сосочков.
Бля-я-я.
В глазах всё рябит от мощной дозы гормонов, что выстрелили мне в голову и обрушились в пах. Стояк каменный. С членом наперевес защищать свою Леди от собственной матери – нет, лучше вернуться в своё кресло и дождаться ухода Олимпиады Лукиничны.
— Что здесь происходит? — всё-таки моё терпение лопнуло на длительной молчаливой паузе, что установилась за дверью. — Вы кто?
Действительно, медведь!
Рыжий, бородатый и в очках.
— Отец, — сжимает ладонь до хруста. У мужчин всё просто. Не ответил – нет яиц. Отвечаю с той же «любовью». — Мужик! Доченька, одобряю!
За что и на какую «должность» я получил одобрение – подумаю потом.
Здоровяк, подхватывает Олимпиаду Лукиничну как пещерный человек. Глаза горят от счастья, словно «дышит» любовью к этой суровой и одновременно ранимой женщине.
— С ума сошёл?! — вскрикивает мама Кузнецовой.
Здоровяку всё нипочём.
Не замечает чётких профессиональных ударов по спине, умудряясь при этом блокировать толчки ногами в такой позе.
