— И за жизнь в этом кровосмесительском лондонском обществе, — добавила Анджела. Ее переполняло чувство стыда и отвращения.
— В котором твоя репутация овеяна легендами. — Голос Кита был спокоен, однако обуревавшие его чувства отчетливо читались во взгляде. — Оливия с огромным удовольствием дала мне полный отчет о твоих подвигах у Берти на прошлой неделе.
— Значит, ты снова с ней спишь? — холодно спросила Анджела, злясь на себя за то, что ей небезразличен ответ на этот вопрос.
— Нет, я предпочитаю, чтобы моя шкура представляла собой единой целое, а Оливия не оставила бы мне такого шанса. Просто она прижала меня в углу во время чая у Александры.
— Ты посещаешь чаепития?
— Чамберс заставил меня пойти туда, — с равнодушной прямотой ответил Кит. — В тот вечер там принимали в качестве почетного гостя какого-то сиамского принца, который имеет собственный флот.
— Неужели ты хочешь убедить меня в том, что Оливии не удалось затащить тебя в какое-нибудь укромное местечко!
— Не удалось, хотя она и старалась изо всех сил. Я отказался, и она, решив, что я тоскую по тебе, решила убедить меня в том, что ты, в свою очередь, вовсю развлекаешься и уже думать про меня забыла. Оливия сообщила мне, что ты спишь с Лью Арчером после каждой его победы на скачках. В этот год, который стал для него триумфальным, именно ты, по словам Оливии, являлась вдохновительницей всех его побед. Впрочем, я и сам должен был догадаться об этом, видя во всех газетах его улыбающуюся рожу.
И еще она полагала, что меня заинтересует сообщение о том, что из-за тебя принц Румынии был готов пожертвовать троном. Да, вот это ты действительно удачно переспала! Затем она рассказывала о каких-то греках королевской крови — отце и сыне, — которые одновременно влюбились в тебя. Скажи, ты спала с ними одновременно или по отдельности?
— Оливия всегда была не в ладах с правдой.
— Но в данном случае она недалека от истины, не так ли? Так с кем же из греков ты спала? — В голосе Кита одновременно слышались и насмешливые нотки, и внутренняя напряженность.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой мое прошлое, — ледяным тоном ответила Анджела. — Все это мы уже проходили.
— Стивен, наверное, был сам не свой. Ведь ему предстояло провести вечер с соблазнитель-ницей такого высокого полета!
— Ты все еще настаиваешь на этом? — Господи, и зачем только она послушалась Виолетту, позволила вовлечь себя в эту авантюру! — Это не очень по-джентльменски даже для тебя.
Кит бросил на нее невозмутимый взгляд из-под полуопущенных ресниц.
— А я вовсе не являюсь джентльменом, дорогая. Я сообщал тебе об этом уже очень давно. И настаивать я ни на чем не собираюсь — в этом нет нужды. — Он говорил очень спокойно, и, казалось, был невозмутим. — Просто считай, что на сегодняшний вечер я подменил Стивена. Можешь говорить все, что угодно.
— Я хочу уйти.
— Чуть позже.
— Ты меня не отпустишь?
— Нет.
— В таком случае, если только ты не собираешься применить силу, тебя ожидает долгий и скучный вечер.
С этими словами Анджела откинулась в кресле, скрестила руки на груди и закрыла глаза.
Кит улыбнулся. В этой позе, долженствующей означать гранитную неприступность, да еще находясь в подобном месте, Анджела выглядела сейчас чрезвычайно забавно.
— Может быть, мне позвать другую женщину? — медоточивым тоном осведомился он.
— Мадам Чентизи не держит женщин.
— За пятнадцать тысяч — найдет! А ты могла бы на нас посмотреть.
— Я и не подумаю открыть глаза.
— Ну тогда — послушаешь.
— Не сомневаюсь, что это меня развлечет.
— Конечно, не больше, чем меня, — заметил Кит, — но не могу не отметить, что вуайеризм тоже несет в себе сильный заряд возбуждения. — С этими словами он снял ботинок и бросил его на пол. Через секунду за первым ботинком последовал второй, и хотя пол был устлан мягким ковром, звуки их падения громом отдались в ушах Анджелы.
— За последние недели я еще ни разу не уподобился монаху, — мягко выдохнул Кит. — Так что мне нужна моя еженощная доза секса. — Снимая носки, он не отводил взгляда от женщины в соблазнительном черном платье, что, выпрямившись, сидела в кресле. В плотно облегающем одеянии она выглядела на редкость эротично. — А может быть, будет еще лучше, если я вызову двух женщин?
Она услышала два легких хлопка — это Кит стянул с плеч узорчатые подтяжки, — а затем наступила тишина. Анджела, разумеется, не могла слышать, как мужчина на постели расстегивает брюки, и целиком полагалась на свое воображение. Затем явственно послышался шорох ткани — очевидно, он стягивал брюки с ног. Она не видела, как, бесшумно описав траекторию по комнате, они шлепнулись на то же кресло, где в беспорядке были свалены все остальные предметы его гардероба. Ударившись о деревянную спинку, звонко брякнул лежавший в кармане ключ.
А теперь он снимает рубашку, — подумала Анджела, и воображение помимо воли нарисовало ей Кита, одну за другой расстегивающего пуговицы накрахмаленной рубашки. Звуки, доносившиеся до ее слуха, делали эту картину еще более реальной.
