— Послушайте, Джейн, что я придумала, — сказала Пепси. — У мамы в банке хранятся небольшие сбережения — конечно, все на мое имя. И мама исполняет любое мое желание: мне захотелось читать и писать — мама тотчас же наняла учителя. Если теперь мне захочется, чтобы у меня было фортепиано, мама купит и поставит его вот тут, рядом с моей кроватью.
— И я смогу играть на нем! — воскликнула леди Джейн, всплескивая руками от восторга.
— Ну, конечно! Раз вы будете брать уроки, вам надо много упражняться. Кузина Мари, когда училась в монастыре, играла каждый день часа по три; и вы так должны будете делать. А когда вы станете взрослой, вас пригласят петь в городской собор и много-много денег заплатят. Тогда вы купите себе белое атласное платье, спереди все в кружевах, и дадите концерт во французской опере. Публика засыплет вас цветами, и вы будете точно королева.
— Меня посадят на трон и на голову наденут корону! — замирая от восторга, размечталась леди Джейн.
— Да, да! — подхватила Пепси, не в силах удержать разыгравшееся воображение. — На улицах народ будет падать перед вами на колени, а вы будете ехать в открытой голубой коляске, запряженной восемью белыми лошадьми, и на все стороны кланяться.
— Вы тоже будете ехать вместе со мной! — воскликнула леди Джейн. — И нам будет так хорошо, как в повозке тетушки Моди.
— Даже лучше! — возразила Пепси. — За городом у вас будет большой дом, прекрасно обставленный мебелью. Вокруг дома — сад с цветами и зелеными лужайками; а посреди сада будет бить фонтан!..
— Вы и мама Мадлон поселитесь у меня! — объявила леди Джейн.
Вдруг легкое облачко грусти пробежало по ее лицу, и на глазах выступили слезы.
— Может быть, Бог вернет мне папу и маму, тогда мы будем жить все вместе, — вздохнула малышка.
— Кто знает? Может быть, — дрогнувшим голосом отвечала Пепси. — Будем молиться об этом Богу утром и вечером.
— Помните, Пепси, вы мне говорили, что мама вернется к Рождеству. До Рождества уже недалеко, мне так хочется, чтобы она вернулась! Попробуйте погадать на картах. Может быть, мы тогда узнаем, приедет мама или нет.
— Что ж, погадаем, но ведь карты часто врут…
Когда леди Джейн попросила у мадам Жозен разрешение брать уроки музыки, старая креолка с радостью согласилась; это был для нее приятный сюрприз. Шутка ли, сама мадемуазель д'Отрев будет учить ее племянницу! Это честь! В глазах соседей ее репутация только укрепится: раз девочка запросто принята в доме таких знатных особ, как д'Отрев, никто не посмеет относиться холодно к ее тетке. Несомненно, что рано или поздно и она, мадам Жозен, получит доступ в этот аристократический дом.
Но как же ошибалась мадам Жозен, рассчитывая на дружбу с семьей д'Отрев!
Никто из друзей леди Джейн так не радовался ее успехам, как старик Жерар.
— Отлично, отлично, моя маленькая леди! — приговаривал он, с улыбкой потирая свои худые ручки. — Вам везет! Попасть в ученицы к такой высокообразованной, талантливой учительнице, как мадемуазель Диана д'Отрев, — большое счастье! Она отлично поставит вам голос, придаст ему, так сказать, благородства! Люди думают, что старик Жерар ничего не понимает в искусстве, но они ошибаются! Они не догадываются, кем я был смолоду. Нет такого музыкального произведения, которого бы Жерар не слышал. Когда я состоял при французской опере, я наслушался и насмотрелся таких красот, каких иному за всю жизнь не удастся!
— Так вы состояли при французской опере? — удивилась леди Джейн, и глаза ее засияли от радости. — Пепси говорит, что я буду там петь, что мне поднесут цветы… посадят меня на трон… и я в белом атласном платье поеду в коляске на белых лошадях…
— Очень может быть! — Старик Жерар смотрел на девочку, склонив лысую голову набок, чем напоминал внимательно слушающую птицу. — У вас такой голос, от которого камни заплачут.
— О, мосье Жерар, да когда же вы слышали, как я пою? — спросила девочка. — Я пела только при Пепси и при мадемуазель Диане.
— Я вас слышал, слышал, моя маленькая леди, — настаивал старик, лукаво подмигивая. — Это было утром. Мадемуазель Диана пела в доме, а вы ей вторили возле их калитки. И не заметили, что я вас слушаю.
— Как я рада, что вы меня слышали, — воскликнула довольная девочка. — Хотите, я как-нибудь для вас спою «Спи, моя крошка, усни»?
— С величайшим удовольствием послушаю, — сказал старик, — я обожаю музыку. И так давно не слыхал хорошей музыки, — добавил он со вздохом, — так давно! Вы даже не поверите, моя маленькая леди, каким я некогда был меломаном, то есть любителем музыки.
— И тогда вы не повязывали себе уши платком, мосье Жерар?
— Я потому их теперь повязываю, что у меня стреляет в ушах.
— И вы не носили фартук? Не штопали носки? — допрашивала его леди Джейн.
