– Вернулся мой дядя Томас? – переспросил юный король.
– Да, сир, он требует аудиенции, – ответил лорд Хертфорд, – но я сказал ему, что вы заняты государственными делами.
– Пусть войдет! – приказал мальчик.
– Ваше величество, вряд ли это разумно, – предупредил его дядя. – Он безрассудная личность, и вам незачем тратить на него время.
– Разве не я король, дядя? – возмущенно заявил Эдуард. – Я не могу сам решать, кого мне принимать?
– Со временем – да, сир, – учтиво ответил Хертфорд. – Но пока, ваше величество, хотя вы умны не по годам, вы еще ребенок, и вам следует полагаться на совет тех, кто намного умнее и опытнее вас.
– Я король! – горячо бросил Эдуард.
– А я, сир, – глава совета, назначенного вашим оплакиваемым всеми отцом, его величеством королем Генрихом, чтобы править страной, пока вы не достигнете совершеннолетия. Ваш отец наверняка хотел бы, чтобы вы считались с моим мнением, и, боюсь, мне придется на нем настоять.
Эдуард надулся. Быть королем оказалось вовсе не так весело, как он ожидал. Он полагал, что его, как и отца, все будут бояться и подчиняться ему, но на самом деле его обложили со всех сторон множеством правил и ограничений. Он должен был еще прилежнее посещать уроки, не пропускать молитв, быть добродетельным и набожным, словно новопровозглашенный пророк Давид или Самуил; ему надлежало сторониться даже друзей, постоянно помня, кто он такой, и запрещалось рисковать жизнью на рыцарских турнирах, ибо от самого его существования зависело благополучие королевства. Ему полагалось постоянно хранить в памяти образ своего августейшего родителя и всегда стремиться быть на него похожим во всех отношениях. А теперь, судя по всему, он даже не мог никого принять без предварительного согласия совета, вернее, своего дяди Хертфорда.
– Оставляю вас наедине с вашими книгами, сир, – сказал дядя, подобострастно кланяясь и пятясь к выходу.
Эдуард проводил его мрачным взглядом.
