– Что именно? Уничтожил каюшу? Это мой долг перед обществом.
Надо же, какой общественно обязанный отыскался.
– Нет. Зачем ты позволил этой твари добраться до Оливии?
Вот, и мне тоже интересно!
– Ну… если я скажу, что успел в последний момент, поверишь?
– Ахал бы дядя, на себя глядя. Ты вышел сразу за ней.
Интересно.
То есть я предавалась рыданиям по невинно оборванной жизни, прошлой жизни, а он стоял в стороночке и наблюдал? Утешать и не пытался? Впрочем, что еще ждать от этого… хама?
– Ладно… тогда пока каюша пыталась добраться до вашей красавицы, я добрался до каюши.
– Ричард!
Мне тоже захотелось заорать. Нецензурно. Но душевно. Значит, я там, на поле, медленно брела к гибели, сопротивляясь изо всех сил, которых, к слову, у меня не так и много, преисполняясь уверенности, что каждый шаг приближает меня к смерти. Мучительной, между прочим. Так вот, пока я там страдала, эта скотина рядом была?
И просто ждала момента?
Использовала меня в качестве наживки?
Остатки благодарности к поганцу таяли, как фруктовый лед на солнцепеке.
– Что? – лениво осведомился некромант. – Ты сам знаешь, как сложно добраться до такой твари. А она, между прочим, матерая. Лет двести, минимум…
– Не сочти за упрек, друг мой, но в твоих силах было поставить метку. Утром мы занялись бы каюшей, – это уже Тихон вступил в беседу. Голос у него… в один голос влюбиться можно.
Но не нужно.
Любовь, как я убедилась на собственной шкуре, до добра не доводит. А потому альвином будем восторгаться издали. Скажем, как произведением искусства.
– И потратили бы дня два? А то и три? – Ричард определенно не чувствовал себя виноватым. – Я вообще не понимаю, зачем нам эта… лайрочка.
Похоже, выразиться он собирался иначе, однако в последний момент то ли остатки воспитания сработали, то ли здравый смысл.
– Была бы шуба, а вши заведутся, – меланхолично произнес Грен.
Что?
– Что? – переспросил Ричард.
– Есть вкусно. Жить чисто. Мало?
– Если бы дело было в еде и чистоте, ты бы уже давно кого-нибудь нанял. – Ричард определенно что-то жевал. И догадываюсь, что отнюдь не ветчину. Пироги мои оценил?
Пусть поперек глотки станут.
– Тихон сказал, она нужна.
Интересненько…
– Кому? – осведомился Ричард. И я мысленно присоединилась к вопросу. Нет, ребята, безусловно, милые, но… вот как-то неспокойно стало.
– Нам, – ответил альвин.
– И зачем?
– Пока совершенно не представляю себе.
Очаровательно. Я нужна, но зачем – он не знает. И как это понимать? Похоже, данный вопрос занимал не меня одну, поскольку воцарилось молчание. Правда, длилось оно недолго.
– Ты видел? – это Грен. И голос такой… возвышенный, вдохновленный даже.
Это что же альвин видел?
– Не совсем. Но в миг, когда она передо мной возникла, я осознал, что она нам нужна. И размышляя здраво, если бы она не была нужна, то здесь бы не появилась.
Логично. Хотя и логика довольно извра- щенная.
Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно… как-то так, что ли? И я, закрыв глаза, прислушалась, пытаясь обнаружить в себе признаки избранности. Признаки не обнаруживались. Зато ссадины на ногах зудели.
И вообще ощущение было… мерзковатым.
Слегка мутило.
И в памяти то и дело вставало то лицо Макса, то твари…
– Сил у нее нет, – заметил Ричард.
– Когда успел?
– На поле… она сопротивлялась зову. Вот и проверил… нет, кое-что имеется, но так, капля…
Ничего. В моем положении я и капле рада, понять бы, что с этой каплей делать.
– …но раз ты говоришь…
И опять молчание.
То есть слов Тихона о том, что я когда-нибудь понадоблюсь, оказалось достаточно?
– А пироги неплохие. – Ричард сыто срыгнул. А Грен заметил:
– Вечно драться и когти притупятся.
Ормс – городишко небольшой, захолустный до того, что и на городишко-то не походил. Так, деревенька за каменною стеной. У стены этой паслись козы, за которыми приглядывал чумазый паренек. Городские ворота были дружелюбно распахнуты, и, судя по тому, как провисли створки, они и на ночь не запирались.
Удивительная беспечность.
Ричард только головой покачал.
Он забрался на крышу махины, откуда, во-первых, открывался чудесный вид на окрестности, в том числе на выжженное пятно посреди поля, во-вторых, дышалось легче. А в-третьих, лучше уж козами местными любоваться, чем лайрочкой.
Пригодится.
Зачем? Кому? Спрашивать было бесполезно. Если бы Тихон и вправду что-то видел, он бы сказал, а нет, то и… может, подвела его родовая способность? Или истолковал неверно?
Может, лайрочка нужна была, чтобы каюшу поймать?
И если так, то ныне всякая надобность в ее присутствии отпала?
Махина медленно и осторожно ползла по дороге. Урчал мотор, сквозило магией… левый поток будет, пожалуй, шире правого. Надо будет Тихону сказать, пусть отрегулирует. В Ормсе они все одно на пару деньков задержатся…
Козы разбежались с оглушительным блеянием. А пастушок замер, вылупившись на этакое диво. А ведь диво в ворота не пройдет. Старые они. Под телеги делались, октоколесер пошире будет. И повыше.
И, кажется, до Тихона это тоже дошло.
Махина вздрогнула.
Взрыкнула.
