Фирма, которая была нужна Томми, производила внушительное впечатление. Все было респектабельно и добротно, начиная со старинной, но добросовестно вычищенной таблички на двери.
В конторе его буквально оглушил стук пишущих машинок. Здесь были три девушки-машинистки, сосредоточившиеся на своем занятии, и пара клерков, занятых какими-то документами.
В одной из стен было окно с надписью: «Справка».
Женщина с крысиным лицом стала всячески убеждать Томми в том, что мистер Экклс страшно занят, но он настаивал на встрече, сообщив, что попал в Лондон проездом.
Это сыграло свою роль.
Отлучившись на пару минут, женщина возвратилась и предложила мистеру Берсфорду пройти в комнату для ожиданий.
Очутившись в крохотной конуре, где главное место отводилось старинному громоздкому шкафу, набитому справочниками в одинаковых переплетах, Томми уселся на единственный стул и начал обдумывать тактику разговора с адвокатом.
Лицо хозяина конторы не понравилось Томми. Оно имело какое-то деревянное выражение, но глаза были холодными и проницательными. Этот пятидесятилетний человек не внушал особого доверия.
— Мистер Берсфорд?
— Мое дело не столь важно. Я здесь по просьбе супруги. Она писала вам с просьбой сообщить адрес миссис Ланкастер.
— Миссис Ланкастер… — повторил адвокат без всяких эмоций.
Томми оставалось только продолжить.
— Она до недавнего времени жила вместе с моей теткой в одном прекрасном пансионе.
— Теперь я припоминаю… Миссис Ланкастер… Если я не ошибаюсь, она больше там не живет…
— Вы правы.
— Я не помню подробностей.
Он потянулся к телефону.
— Тетушка получила от миссис Ланкастер в подарок одну картину. Когда она умерла, жена хотела связаться с миссис Ланкастер и выяснить у нее, что делать с этой картиной. Возможно, ее следует возвратить бывшей владелице…
— Ваша жена проявляет необычную деликатность…
Томми улыбнулся.
— У пожилых людей свое отношение к вещам. Возможно, миссис Ланкастер будет неприятно, если картина попадет к посторонним людям. На ней изображен какой-то дом. Может, он ей дорог?
— Бывает и так, но я не думаю…
Появился клерк и положил на стол патрона какой-то листок. Ознакомившись с его содержанием, адвокат весьма решительно изрек:
