Степану Евгеньевичу Таволгину было около шестидесяти. Невысокий, кругленький и улыбчивый, он походил на Хрюшу. Наливные щеки и маленькие веселые глаза довершали иллюзию. Казалось, ничто не может заставить его впасть в уныние.
— Степан Евгеньевич, у нас проблема, — осторожно сказал Ракитин, как только пригубили коньяк.
— Это я уже понял. — Таволгин еще раз приложился к рюмке, зажмурился, потом открыл глаза и коротко спросил:
— Кто?
— Густов.
— Олег?! — Брови Степана Евгеньевича поползли вверх. — Чего он хочет?
— Он хочет невозможного.
— Давай поконкретнее, — поморщился тот. — Не виляй. Не надо меня готовить, как барышню к первому свиданию.
— Он желает, чтобы мы отдали долг партнерам во Флориде.
— До-о-олг? — протянул Таволгин. — А он его нашел, этот долг?
— В том-то все и дело, — возбужденно заговорил Ракитин, отбросив показную сдержанность. — Густов считает, что ловля курьера — дело слишком шумное. Что мы привлекаем к себе чересчур много внимания. — Он понизил голос до шепота:
— Ему пришлось избавиться от двух человек.
Таволгин хмыкнул:
— Это его работа. Для того и нанят был. Лучший специалист, елки-палки! С чего он вдруг разнылся?
— Он не разнылся, а просто… просто озверел. Стал наезжать на меня. Говорит, слишком много следов по одному делу. Он не привык так работать.
— Пусть все подчистит — и дело с концом.
— Я то же самое ему сказал.
— А он что?
— А он ответил, что из-за нашей жадности может накрыться весь бизнес.
— Из-за нашей?
— Ну, из-за моей!
— Не «ну», Валентин. Густов ничего не должен обо мне знать. Никто не должен.
— Я просто оговорился, — смутился Ракитин.
— Ладно. А ты сам что думаешь?
— Если мы хотим защититься со всех сторон, то лучше, конечно, поступить так, как он говорит. Но дело ведь не только в том, что придется отдать свои деньги.
— Я знаю, в чем проблема. Чтобы приготовить посылку и найти нового курьера, понадобится много времени. А американцы требуют свою долю прямо сейчас. Хотя это был их курьер.
— Но он до пункта назначения не добрался, — пробормотал Ракитин.
— Это вовсе не означает, что мы причастны к его исчезновению.
— Мы тысячу раз говорили, что риск должен быть общим, но когда дошло до дела, начались всякие сложности.
— И как ты предлагаешь поступить с Густовым?
— Я понятия не имею! — Ракитин нервно промокнул губы салфеткой.
— Вот что. Скажешь ему, что мы прекращаем поиски курьера. Пусть ляжет на дно. Найдешь другого человека.
— Вы шутите, Степан Евгеньевич? Специалисты такого уровня на дороге не валяются. Где же я его найду?
— Ты меня спрашиваешь? Ну-ну, Валентин. В момент, когда жизненный уровень граждан упал до предела, задавать подобные вопросы по меньшей мере смешно.
— Хорошо, — кивнул Ракитин. — Я дам Густову команду лечь на дно.
— А если он этим не удовлетворится и будет настаивать на том, чтобы мы вернули американцам деньги, — светским тоном сказал Степан Евгеньевич, — убери его.
Ракитин едва заметно поежился.
— Или ты тоже считаешь, что надо возместить американцам их потери?
— Да нет, я как раз наоборот…
— Ну, вот и решили. Поеду-ка я домой, Валентин. Хоть у тебя здесь и уютно, но чем меньше я буду светиться, тем лучше. — Он растянул губы так, что щеки врезались в глаза, и тряско рассмеялся:
— Ты меня компрометируешь!
Ракитин слабо хохотнул в ответ. Сейчас этот тип отправится домой, возвратится к своей респектабельной жизни. А ему придется утрясать все проблемы лично. Когда Таволгин отбыл, хозяин дома схватился за телефон. Он собирался сразу же расставить все точки над "i", переговорив с нужными людьми. Он не хотел, чтобы Олег Густов со своей опасной улыбочкой из-под усов завтра утром снова появился в офисе фонда.
— А где ребята? — спросила Полина, водружая на стол сумки с продуктами.
— Левка отправился утрясать вопрос о продлении аренды лаборатории.
— А Виктор?
— Ушел, — коротко ответил Глеб.
— Куда это? Мы ведь договорились, что он не будет больше рисковать и выходить на улицу! — возмутилась Полина.
— Знаешь, мы тут подумали и решили, что мне с моим скудным опытом секретаршу не охмурить, — соврал Глеб. — Левка со своими завиральными теориями относительно знакомств тоже внушает определенные опасения. Так что остался один Витька. Да не волнуйся ты так! — участливо сказал он, заметив, как побледнела Полина. — Он не собирается входить прямо в офис. Подкараулит девицу на улице. Уж она-то точно не в курсе махинаций, которые проворачивает верхушка фонда. И лицо Виктора, ежу понятно, ей совершенно незнакомо.
Глеб врал самым наглым образом. На самом деле Виктор находился в этом же здании этажом ниже — он вместе с Левкой ушел к хозяйственникам. Так что первоначальный план оставался в силе. Именно Глеб должен был ехать в «Линию добра» и охмурять секретаршу. Но ему захотелось проверить — правда ли, что его сестрица втюрилась в Виктора? Если это действительно так, она сейчас взовьется до потолка.
