– Ох, Клемми, следующий фрагмент просто наотмашь, – комментирует с нескрываемым восторгом Уинстон и снова читает вслух на сей раз раздел, в котором я ставлю вопрос, можем ли мы продолжить людской род без женщин, раз уж согласно сэру Алмроту Райту они так фатально неполноценны. – Блестяще, хлестко, Клемми. Премьер-министр тоже так думает.
– Правда? – я поражена. Асквит не проявлял ни капли симпатии к избирательному праву женщин, и я думала, что Уинстону от него достанется, когда он узнает – как и все, несомненно, что «КСЧ», анонимный автор статьи, на самом деле жена его собственного лорда Адмиралтейства. – Не подумала бы, что его взгляды на избирательное право для женщин настолько широки.
– Не надо быть суфражисткой, чтобы понять, что этот сэр Алмрот Райт полный дурак и заслуживает порки.
– Полагаю, ты прав.
– Асквит пошел даже дальше, Котик. Он намекнул, что это лучшая статья по женскому вопросу за долгое время.
– Неужели правда?
– Да. Хотя вряд ли она изменила его позицию по поводу женских избирательных прав.
– Он знал, что автор – я?
– После того, как я ему сказал, – отвечает он с озорным блеском в глазах. Теперь я вижу, что Уинстон ждал реакции премьер-министра, а потом сообщил ему эту новость.
У меня вспыхивают щеки от удовлетворения. Моя статья, написанная в приступе досады, оказала даже более сильное влияние, чем я предполагала. Возможно, если премьер-министр в конце концов публично выскажет свое одобрение, Вайолет будет вынуждена последовать его примеру и оставить свои притязания на Уинстона раз и навсегда. И не только Уинстон, но и Вайолет поймут, что меня нельзя недооценивать.
С моей выгодной позиции на палубе я наблюдаю за тем, как, похоже, вся команда из 196 человек занята перетаскиванием на борт нашего багажа. Неужели мы привезли все эти чемоданы на поездах от Лондона до Венеции? Кажется невозможным, чтобы они вместились в железнодорожный вагон, но это так. В конце концов, леди среди наших гостей придерживались светских норм, четырежды в день меняя платья, пока мы жили в Венеции, и я готова поклясться, что ни разу не надевалось одно и то же платье дважды.
Прикрыв глаза от яркого солнца Венеции, я изучаю маршруты членов экипажа к разным каютам. Я так увлечена этим, что подпрыгиваю от неожиданности, когда чувствую чью-то руку на талии, на которой корсет ослаблен из-за жары. Я оборачиваюсь к улыбающемуся Уинстону, выглядящему нарядно в своей темно-синей форме лорда-адмирала, в белых палубных туфлях и с биноклем. Словно читая мои мысли, он произносит:
– Котик, не волнуйся насчет того, что команда разнесет чемоданы не по тем каютам. Эти люди профессионалы до мозга костей.
Я криво улыбаюсь и говорю:
– Мопс, я сомневаюсь не в профессионализме команды. Меня тревожит скользкая мораль наших гостей и ее влияние на размещение.
Он хмыкает.
– Венеции на борту нет, так что вряд ли тебе следует волноваться насчет любовных интрижек.
– Верно. Полагаю, бдительность вошла в привычку.
– Бдительность порождена необходимостью, – соглашается он, намекая на многократные попытки Венеции и премьер-министра Асквита скрыть свою связь, какой бы она ни была, используя ее дружбу с Вайолет. Он не хуже меня знает, что наши гости в этом средиземноморском круизе на Мальту через Венецию и Афины дали нам повод для подозрений и про прошлые поездки.
В этом путешествии на «
