Позже тем же днем я жду прибытия Уинстона и Джока. Наша встреча назначена на два часа, и в ожидании, а, возможно, и в качестве приманки я попросила кухарку накрыть роскошный чайный стол. Поскольку я прекрасно понимаю значение еды для здоровья Уинстона, я заманила упрямую миссис Ландемар к нам на Даунинг-стрит. Она прошла обучение у своего мужа, бывшего французского шефа в «Ритце», и ее блюда на наших домашних встречах в Чартвелле были изысканными. Грейс сидит рядом со мной, и, сверяя часы, мы просматриваем подготовленные документы. Чтобы наш проект был успешным, необходимо, чтобы я наглядно и ясно изложила свое мнение Уинстону, дополнив его документами. С ранних времен нашего супружества, когда нас разделили взгляды на суфражизм, я знаю, что могу встретить сопротивление, так что я должна представить ему основательную позицию, которую он будет вынужден принять.
После поцелуя в щечку Уинстон усаживается в кресло напротив меня, а Грейс и Джок занимают свободные места. Джок держит наготове ручку и карандаш, готовый как всегда набрасывать заметки, но ему явно неловко, и я думаю, что он ожидает, что я расскажу о подслушанном разговоре. Я ничем не пытаюсь развеять его необоснованный страх.
Горничная разливает чай и приносит печенье, которое миссис Ландемар умудрилась приготовить при нормированной поставке продуктов с нашей фермы в Чартвелле. Несколько мгновений мы наслаждаемся этими излишествами, пока Уинстон не спрашивает:
– Ну так в чем дело, Клемми?
– Я рада, что ты спросил, Уинстон, – я киваю Грейс, которая передает ему набросанные нами планы.
Прежде, чем заговорить, я пользуюсь советом из собственной книги Уинстона о том, как произносить речи, выдерживая театральную паузу. Лишь потом я начинаю.
– Уинстон, если нам придется сражаться с этими гнусными нацистами, нам придется мобилизовать весь британский народ. Я не предлагаю, чтобы женщины сражались рядом с мужчинами в окопах или в воздухе. Но нам нужен большой контингент, чтобы обслуживать вспомогательные, административные и производительные мощности, а нам просто не хватит мужчин, чтобы заполнить тысячи и тысячи необходимых мест. Но мы сможем заполнить их, если используем женщин. Они могут служить на административных постах в боевых частях, работать на оборонных заводах, помогать строить военную технику, управлять фермами и в ограниченном количестве нести военную службу, к примеру, в зенитной артиллерии.
Я перехожу к следующему пункту прежде, чем Уинстон успевает что-то возразить.
– Я знаю, что женщины начали заполнять определенные места в правительственной администрации, как во время Великой войны, – я киваю на бумаги, разложенные перед ним Грейс. – На этих страницах я изложила проблему огромной нехватки необходимых кадров, которая будет лишь увеличиваться по мере войны, когда все больше мужчин будет уходить на фронт. Мы можем заполнить эту пропасть, если призовем женщин. Война их волнует не меньше, чем мужчин, и терять им не меньше. Уинстон, волки на пороге, и женщины должны помочь нам. Я хочу, чтобы ты не только помог заронить это семя в душу представителей власти и поддержал просьбы, обращенные к тебе по этому поводу, но и начал процесс вовлечения женщин в эту войну.
Уинстон молчит. Я знаю, что он либо тронут моей речью, либо вот-вот взорвется. Я медленно пью чай и жду. Если он не взорвется в следующую минуту, то я выиграла. Он берет бумаги и перелистывает их, пока я смотрю на часы.
Минута проходит, но он по-прежнему молчит. Он просто изучает страницы.
– Клемми, ты уверена, что британские женщины благоприятно отреагируют на мой призыв?
– Уинстон, если ты призовешь, женщины ответят. Ты обещал народу победу, и она будет зависеть от вовлеченности и стойкости женщин, – я бросаю на Джока многозначительный взгляд.
– Вы согласны, Джок?
Это решающий момент. Поддержит ли Джок меня? Он понимает, что у меня есть информация, которая может окончательно подорвать его отношения с Уинстоном. И возможно, я так надеюсь, что мне удалось переубедить его.
Джок выдерживает мой взгляд.
– Полностью, миссис Черчилль.
