Драко внимательно слушал, и Гарри продолжил:
— Если размышлять рационально, ни ты, ни я, ни Гермиона не должны чувствовать собственную причастность к смерти наших близких. Но мы действуем по велению сердца, а ему плевать на рациональные аргументы. И это ведь самое ужасное, да? Знать, что ты не можешь изменить прошлое, но всё равно ощущаешь это отвратительное чувство в животе, когда не можешь заснуть ночью, думая, как всё можно было бы исправить. И это то, что отличает добро от зла: наша совесть… чувство ответственности. В любом случае, ты хороший человек.
— Забавно, — усмехнулся Драко, и когда Гарри растерянно посмотрел на него, пояснил: — Гермиона сказала мне то же самое.
Гарри пожал плечами.
— Потому что это правда.
Карета резко остановилась, разбудив Рона. Он зевнул, потянулся и только после этого открыл глаза. Министерский экипаж остановился на крыше здания — высоко над землёй.
— Где мы? — спросил Рон, обращаясь к Элаю и выглядывая в окно.
— Мистер Уизли, — негромко произнёс дворецкий, и парень резко повернулся к нему с нескрываемым волнением во взгляде. Лицо Элая было бледнее обычного, морщины проступили сильнее, а под глазами залегли синяки от бессонницы. Его взгляд был не просто уставшим — измождённым, словно он прямо сейчас готов был свалиться с ног.
— Элай, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Рон, наклоняясь, чтобы помочь дворецкому принять сидячее положение. — Вам надо в больницу.
— Мистер Уизли, — тихо повторил Элай слабым голосом, и Рону пришлось нагнуться, чтобы расслышать его слова. — Мистер Уизли, я очень болен.
Гермиона медленно открыла глаза, мгновенно ощущая, как жёсткая спинка стула, на котором она заснула, вдавливается в кожу. Она оглядела тёмную комнату затуманенным взглядом, пока воспоминания потоком не нахлынули на неё, возвращая в реальность. Шея сильно затекла, и Гермиона осторожно повернула голову вправо и влево, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Оперевшись на подлокотники, она встала, только после этого с удивлением понимая, что руки больше не связаны.
— Мисс, вы оставаться на месте…
Гермиона вздрогнула, услышав незнакомый голос, и лишь теперь заметила домового эльфа, который стоял неподалёку с зачарованным ведёрком со льдом. Он сделал неуверенный шаг по направлению к Гермионе, и она инстинктивно отступила.
— А Кассиус… Он здесь? — спросила она.
— Мистер Лестрейндж? Нет, он уехал. Он попросить Дарвинкла передать мисс это, когда она проснётся.
Эльф протянул ей аккуратно сложенный пергамент, и Гермиона, забыв про боль в теле, быстро подошла ближе и забрала записку, судорожно разворачивая её и подходя к окну, через которое в комнату лился мягкий лунный свет.
«Я вернусь вечером около восьми. Думаю, ты понимаешь, что попытки бегства ни к чему хорошему не приведут. Дарвинкл будет сопровождать тебя до моего возвращения — мы же знаем, что случается, когда ты остаёшься одна.
К.»
Гермиона оторвала взгляд от записки и посмотрела на домовика, который с любопытством наблюдал за её реакцией своими круглыми глазами размером с теннисные мячи.
— Ты должен отпустить меня.
— Я понимать вашу проблему, мисс. Но если Дарвинкл отпускать вас, то хозяин наказывать его. Дарвинкл не хочет ещё больше наказаний, мисс.
Но Гермиона давно отказалась от идеи сбежать из поместья — это желание трансформировалось в нечто более важное. Она поняла, что получила ответы отнюдь не на все вопросы, которые интересовали её, и раз уж заключение в замке было неизбежным, надо было хотя бы использовать время с пользой.
— Мне нужно попасть в спальню мистера Малфоя, — сказала она, обращаясь к эльфу. — Тебе сказали, что я не могу покидать поместье и что ты должен везде меня сопровождать. Обещаю, я не буду пытаться сбежать.
Эльф явно сомневался, но Гермиона продолжала настаивать.
— Ты знаешь, что происходит что-то нехорошее, Дарвинкл. И я думаю, что могу это остановить. Пожалуйста.
— Мистер Лестрейндж найдёт вас, мисс, — предупредил домовик. — Если вы пытаться сбежать… он понимать.
— Я знаю, — заверила его Гермиона. — И он тоже знает, что мне это известно, поэтому я всё равно не смогу сбежать, и даже если мне это удастся, я не смогу прятаться долго. Но обещаю, что даже не буду пытаться.
Домовик замер в нерешительности, обдумывая её слова, но потом всё же сделал шаг в сторону, освобождая путь, и щёлкнул пальцами. Белая полоска света обвила запястье Гермионы, и она мгновенно узнала связывающее кольцо. Убедившись, что магия сработала, она кивнула эльфу, позволяя ему пойти первым.
— Где Драко? — спросила Пэнси, спускаясь по лестнице и запахнувшись в тёмную мантию.
Гарри пожал плечами.
— Не знаю. Кажется, он сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Ничего удивительного — скорее всего, решил проветриться перед дорогой.
Пэнси замерла на мгновение, подозрительно огляделась, прежде чем спуститься с последней ступеньки, и, пройдя через гостиную, села за стол напротив Гарри, который перебирал стопку бумаг.
— А это что такое? — спросила она, указывая на документы.
Гарри вздохнул.
— Пытаюсь отвлечься.
