Тёмно-голубые глаза Рона встретились с водянистыми глазами Дрю, в которых отражалось неприкрытое удовольствие. Несколько мгновений он просто смотрел на Рона, но затем его губы исказила омерзительная ухмылка, несмотря на огромный чёрный синяк, расплывшийся под глазом и заметную припухлость на скуле.
— Ещё никто не ударял меня. Ты крутой парень, да, Уизли? — Дрю смерил быстрым взглядом Драко и Пэнси и без всякого предупреждения с маниакальным наслаждением произнёс: — Круцио.
Единственным, что Драко удалось расслышать сквозь крик Рона, был визг, сорвавшийся с губ Пэнси, когда у неё на глазах ноги Рона подогнулись и он выгнулся на полу, корчась в страшных муках.
Ты любил меня, когда я считала мир холодным и неприветливым местом. Ты показал мне красоту, радость и простоту жизни, которых я не замечала раньше. Я люблю тебя и всегда буду любить. Иногда мы разрываемся между тем, кто мы есть на самом деле, и тем, кем хотели бы стать, но сколько бы мы ни пытались, невозможно убежать от себя. Ты лучший мужчина, и я надеюсь, что ты никогда не забудешь об этом — печать твоей семьи не имеет власти над тобой. Я никогда не забуду, что ты подарил мне.
Прощай.
С любовью,
Натали.
Но внимание Гермионы привлекли не слова в записке. Странный выбор стиля и в особенности выражение «печать твоей семьи» заставили её обратить внимание на верхнюю часть пергамента, где красовался герб семьи Малфоев, и его вид заставил всё внутри Гермионы сжаться от нехорошего предчувствия. За время, проведённое в поместье, она успела детально изучить герб Малфоев, который прочно впечатался в её память: змея, обвивающая букву «М» на фоне красивого орнамента. Но сейчас внутри герба добавилась почти незаметная надпись — настолько крохотная, что её легко было не заметить, если не знать, где именно искать.
Гермиона присмотрелась и различила написанные от руки цифры: 1213.
Она перечитала письмо столько раз, что теперь отдельные слова словно выпрыгивали с пергамента или наоборот сливались в одно большое чёрное пятно. Гермиона явно устала и испытывала огромный стресс, но даже она понимала, что это письмо доказывало ошибочность её теории.
Это было так очевидно.
В последние минуты жизни Натали заставили написать прощальное письмо Кассиусу — скорее всего, чтобы он смирился с версией о самоубийстве и не начал мстить за её смерть, но именно в записке Натали попыталась раскрыть личность своего убийцы. Когда она писала о «печати семьи», она имела в виду герб, изображённый в верхней части пергамента, давая последнюю подсказку. И почти сливающиеся с узором на гербе, цифры были едва различимы.
1213.
Гермиона снова начала делать то, что сделала уже несколько раз на протяжении последних минут — просто чтобы убедиться. Она стала мысленно повторять алфавит. Без буквы «ё», которая традиционно не использовалась в большинстве тайных шифров.
«…Л, М», — мысленно закончила она на середине, в очередной раз убедившись, что это были двенадцатая и тринадцатая буквы алфавита.
1213.
ЛМ.
Люциус Малфой.
Натали не успела бы придумать ничего чрезмерно сложного за то время, которое ей отвели, поэтому она выбрала самый простой способ зашифровать имя убийцы. Натали оставила последнюю подсказку, и это была она. Люциус Малфой убил Натали и её ребёнка, и, следуя извращённой логике Кассиуса, это оправдывало его смерть, заключение Нарциссы, убийство Адрии и смерть самой Гермионы.
К концу дня четыре жизни будут принесены в жертву. И всё же, для Кассиуса лишь две смерти шли в счёт восстановления баланса и завершения своего плана мести: жизнь Люциуса Малфоя и её собственная.
— Не имеет значения, сколько раз ты перечитаешь записку, — произнёс он. — Это ничего не изменит.
— Драко уже здесь? — перевела тему Гермиона, отодвигая от себя письмо.
— Расслабься, — ухмыльнулся Кассиус, делая глубокий вдох и прикрывая глаза, словно концентрируясь на чём-то. — Всему своё время. К тому же на твоём месте я бы сейчас не за него волновался.
Гермиона растерянно посмотрела на него, пытаясь понять, что Кассиус имеет в виду.
— Интересно, сколько круциатусов может выдержать кто-то вроде Рона Уизли?
Это было уже третье. Наконец Дрю убрал палочку и направил её на Пэнси, попутно ухмыльнувшись в сторону Драко, который затуманенным взглядом смотрел на скрюченное тело Рона. Его руки были вытянуты вдоль тела — по правому плечу стекала кровь, на лице застыло безжизненное измождённое выражение, но в глазах всё так же сверкала ненависть.
— Я знаю, о чём ты думаешь, Малфой, — начал Дрю. — Ты можешь трансгрессировать в поместье, но видишь ли, если ты только дёрнешься, я убью их обоих. Если не ошибаюсь, в эту самую минуту Картер как раз вырубает знаменитого Гарри Поттера. Ты же не думал, что мы отправим Мальсибера в одиночку?
— Как ты снял моё заклинание? — прошипела Пэнси, и в каждом её слове были слышны ненависть и презрение. Она не отводила взгляда от Рона, чья рука едва заметно дёрнулась.
