Туман постепенно развеялся, открывая место, в котором мы оказались. Кроме знакомой статуи ничего не напоминало о замке. Вокруг нас были стены, уносящиеся так высоко, что кружилась голова, да слепило солнце, пробивающееся через арочные окна. Цветное стекло в них преломляло лучи и окрашивало все внутри в причудливые тона. Богатое убранство, бесчисленное множество постаментов и статуй, заваленных золотом, камнями и драгоценностями. Эдакая сокровищница Али-бабы. Хотя многочисленные изображения Оринойи в камне, картинах и фресках не оставляли сомнений, что это именно Храм. Завидев одну примечательную композицию, невольно двинулась к ней. Лишь мельком оглянулась на Шевара, который не сводил глаз с другой статуи. Той, где Богиня стояла рядом с тоненьким деревцем. Впрочем, подробности рассмотреть не смогла, потому что взгляд притягивал другой лик Оринойи. Печальный, скорбный и совершенно непохожий на остальные. Здесь богиня изображалась сидящей на камне юной девушкой. Из глаз текли прозрачные слезы, собираясь во впадину между валунами и образуя миниатюрное озеро. Вспомнилась легенда, прочитанная недавно. Самопожертвование старых богов ради детей своих неразумных, ради сохранения этого мира. И вот она, молодая, если судить по изображению, явилась спасительницей и возродила умирающую планету. А что взамен? Превратилась в ручного джинна из бутылки? А чтобы не отвлекалась на всякие там глупости, ее возлюбленного пристукнули по-тихому.
И после этого она все еще переживает за этот мир? Да ей памятник нужно поставить! Гм, хотя этого добра тут навалом. Ну, да ладно, – я совершенно не знала, как нужно вести себя с Высшим разумом. – Слышит ли оно мысли или говорить нужно? Так ведь, сказать можно что угодно, наврать с три короба, а вот истинный смысл он же в сердце. Его и не выразишь словами-то!
– Здравствуйте! – неуверенно кивнула статуе. Чувствовала себя при это идиоткой. Но вот сюда же перенеслись. Стало быть, есть что-то такое, божественное, а потому уважение проявить нужно. – Мы, собственно, чего пришли-то…
Дальше, как прорвало, рассказала все-все. И про то, что попаданка я несчастная, и что не везло по жизни и сюда угодила не пойми, как. Но вот встретила, значит, любовь, и хочу быть с ним и только с ним. Еще про дар нажаловалась. Мол, неудачи и все такое. Стыдно предлагать, но если не побрезгуете, то заберите себе. Еще посетовала на свалившиеся проблемы, всплакнула даже, жалеючи себя. После устыдилась. На фоне-то мирового масштаба жалко выгляжу. У Оринойи вон, вообще, любимого убили, а она вон где по рангу-то, на Олимпе, и уберечь не сумела. Показалось, что после этого капли из каменных глаз, ручьем полились. Прониклась, стало быть. И я напомнила о том, что та забыть, может, хотела бы.
– Прошлого уже не вернешь, конечно, – не удержалась я от житейских советов. Оно как-то само-собой получилось, – но у меня на Родине мы верим, что души могут возрождаться. А с твоими-то возможностями, неужели не сыщешь? Если постараться, глядишь, может, и найдешь в ком твой ахрам возродился. А может, другого встретишь. Ничего не лечит старую рану лучше новой любви. А если думаешь, что не по чину тебе среди смертных разгуливать, так используй кого-нибудь из своих подданных. Небось на этом Олимпе совсем одичала от скуки да бесконечного нытья страждущих. Устрой себе праздник, встряхнись!
Эмм, – задумчиво оценила, как иссяк поток слез из каменной девы, а потом будто все лучи солнца сошлись в одном месте, и засияла она всеми цветами радуги. Я даже зажмурилась, потому что глаза заслезились от непривычной яркости.
Мокрые дорожки быстро высохли, будто овеянные прохладой внезапно налетевшего ветерка. Я бы даже сказала ледяной прохладой, потому как пара слезинок, что брызнули из-за слепящего света, превратились в льдинки. Или не в льдинки. Как-то так ловко получилось подставить ладонь, куда скатились две жемчужинки.
Еще не прошел первый испуг, считай удивление, как мелькнула подленькая мыслишка, что надо было плакать посильнее, глядишь, на ожерелье нарыдала бы. А потом накрыло понимание того, что не прошел бы этот финт. И, вообще, это божественный подарок Оринойи. Одна такая жемчужинка – это и есть высочайшее право загадать любое желание, в пределах разумного, разумеется, и оно исполнится. А у меня-то целых две! Одна взамен моего дара Неудачи, а вторая – за дружеский разговор и сочувствие, которые впервые за долгое время кто-то из смертных проявил к небожительнице.
Ну, вот последнее совершенно лишнее! – промелькнуло в мыслях, – я ж чисто по-женски посочувствовала, дала парочку советов. А раз так, то и тратить на себя желание не стоит.
– Хочу, чтобы ты, богиня Оринойя, встретила великую любовь. Чтобы она была взаимной и яркой, и чтобы чувства ваши не слабели с веками, а ты была бы по-настоящему счастлива.
