— Разве ты не слышала об Алексисе Филипе, портрет которого висит в оружейной? Это тот, на которого я похож, и именно он больше всех любил пользоваться темницей.
Алексис поставил Кейт на ноги. Она улыбнулась ему, но он придал своему лицу выражение холодной высокомерной порочности и окинул ее взглядом сверху вниз.
— Вы славный лакомый кусочек, миледи. И не смейте возражать, так как я собираюсь обладать вами. Здесь, сейчас, в моей темнице.
Потрясенная переменой в Алексисе, Кейт почувствовала, как улыбка медленно сходит с ее губ. Он сделал шаг навстречу ей, и она отступила назад. Он наступал, и она отступала.
— Бегство тебя не спасет.
Кейт уже вышла из круга света, отбрасываемого лампой, и его слова доносились до нее от темной фигуры, чернота которой подчеркивалась светом лампы, стоявшей у нее за спиной. Фигура бросилась вперед, и она почувствовала, как его руки подхватывают ее и прижимают к стене.
— Я собираюсь уничтожить тебя.
— Алексис?
— Гр-р. — Страшный рык донесся у него откуда-то изнутри. Он прижался к ней и прикоснулся губами к ее шее. Затем он слегка повернул голову и быстро трижды поцеловал ее в нос. — Я безжалостный, похотливый дикарь.
Она взвизгнула, когда он защекотал ее ребра,
расстегивая одновременно пуговицы на спинке ее платья. К тому времени, когда она перестала смеяться, он уже стянул вниз ее лифчик, чтобы обнажить грудь. Она чувствовала, как его губы проделывают путь от ее шеи к груди, оставляя за собой влажный след.
Камни у нее за спиной были очень холодными, но ее кожа пылала огнем. Она прошептала его имя.
Он перенес свои губы на ее другую грудь и начал поднимать ее юбку.
— Алексис, это же тюрьма.
Он заставил ее замолчать с помощью поцелуя, а его пальцы в этот момент поднимались вверх по внутренней стороне ее бедра.
— Мы не можем, — сказала она.
— Нет, можем, — возразил он между поцелуями. — Я могу и буду.
Она снова открыла рот, чтобы что-то сказать, но он еще сильнее прижал ее к стене, и она почувствовала, как воздух покидает ее легкие. Расстегивая брюки, он прошептал ей:
— Милая, милая Кэти Энн. Перестань об этом думать.
Она сделала так, как он просил, и полностью отдалась наслаждению. Когда они снова успокоились, Алексис привалился к ней, прижав ладони к стене темницы.
— Мой Бог, — сказал он. — Я решил свою собственную судьбу.
— Интересно, все англичане такие дикие?
— Должно быть, это кровь викингов, текущая в наших жилах, или наследие моих норманнских предков-завоевателей. Маленькая дикарка, тебе удается каким-то образом лишить меня тех лет воспитания и уроков хороших манер, которые отделяют меня от них. Я не такой, во всяком случае, не с…
Она широко улыбнулась ему.
— Самое главное — это вовремя остановиться. Скажи-ка мне, а твои дикие предки построили другой выход из этой темницы, или мы должны будем продефилировать перед всеми обитателями замка в таком виде?
Он сделал ей придворный поклон и взял ее за руку.
— Пойдем, женщина, твой господин проводит тебя в комнату тайным путем, но берегись! Я вскоре снова буду обладать тобой.
— Я полагаю, что в следующий раз это произойдет в сторожке у ворот или на ступеньках в башне.
— Как трудно сделать выбор.
— Вовсе нет, милорд. В следующий раз я хотела бы иметь кровать, — она на мгновение задумалась, — или, возможно, кресло, или оттоманку.
— Благодарю тебя, Господи, за то, что ты послал мне ее. Благодарю.
На следующее утро Кейт проснулась рано, и в тот же момент она почувствовала, что разъярена сильнее, чем скорпион, пойманный в корзину. Прошлым вечером обед начался просто прекрасно. Не было Динклей, изливавших свои чувства на Алексиса. Не было мадемуазель Сен-Жермен, рядом с которой она чувствовала себя столь же привлекательной, как дохлый лось. Алексис принадлежал только ей, и он весь вечер бросал на нее взгляды, такие же обжигающие, как и солнце в пустыне Кар-сона. Ей хотелось затащить его в ближайшую комнату и там истерзать.
А потом Джулиана все испортила. Она выглядела все более подавленной по мере того, как вечер шел, и становилось ясно, что Кейт и Алексис не замечают никого, кроме друг друга. В конце концов ее плохое настроение перешло в открытую злобу, и как всегда, она направила ее на Алексиса. Фальк тут же бросился на защиту своего кузена, и они с Джулианой вступили в словесный поединок, прежде чем кто-либо смог их остановить. Вэл, София и Кейт в потрясенной тишине слушали, как два этих человека ссорились из-за маркиза. Алексис же не сделал ничего, он молчал, даже когда Джулиана назвала его убийцей.
Фальк, бросив вилку на тарелку, гневно посмотрел на Джулиану.
— Держи себя в руках. Мы уже тысячу раз обсуждали это. Алексис неспособен совершить подобное преступление, и как бы то ни было, я видел, как он выехал, чтобы присоединиться к ним. У него просто не было времени, чтобы подстроить эту ужасную ловушку.
