— И у тебя есть кандидатура на примете? Ты же сказал, что не знаешь, где находятся другие месяцы. Как мы их найдем?.. — тут меня осенила догадка и заставила меня ошеломленно застыть на месте. — Ах, постой! Уж не о нас ли ты говоришь? Нет, только не это! Из меня выйдет ужасная королева! Я не хочу! Ты же знаешь!
Я схватила его за руку, готовая умолять изменить решение. Не хочу быть королевой! Не хочу брать на себя ответственность за страну и народ. Хочу просто тишину и покой, вернуться к прежней жизни из далекого прошлого и не вспоминать о том, что произошло в этой.
Филипп рассмеялся, озаряя воздух вокруг нас взявшейся из ниоткуда охапкой осенних листьев. Пока наблюдала за тем, как они медленно оседают на белый декабрьский снег, паника постепенно стала отступать.
— Не переживай, Софи! — в порыве веселья он поднял меня на руки и закружил, а потом поставил обратно. — Я имел в виду вовсе не нас с тобой. Поверь, я тоже не стремлюсь занять место короля. Мое место рядом с тобой и только. А твое — со мной. А вот королевство в наших отношениях будет третьим лишним. Прости, но я слишком ревнив, чтобы делить тебя с кем-то еще.
С этими словами он чмокнул меня в нос, и его беззаботный настрой передался и мне.
— Тогда о ком речь? — спросила я.
Но он ответил вопросом:
— Как думаешь, стал бы истинный король отсиживаться в сторонке, узнав, что задумали его дети?
— Ты говоришь о Январе?
— Да. Я считаю, что хоть он и отдал трон своим детям добровольно, вряд ли смог бы остаться равнодушным ко всему произошедшему.
Это точно… Он бы не позволил своим детям разрушить королевство. И уж точно не одобрил бы их попытки навредить друг другу.
— Хочешь сказать с ним что-то случилось? — поняла я.
Теперь и Глеб с Инной подошли ближе и стали заинтересованно прислушиваться к каждому нашему слову.
— Уверен в этом, — сказал Филипп. — Его заперли или взяли под контроль, как тебя когда-то. Возможно стерли память, благо алхимия прогрессирует не по дням, а по часам, и это уже не кажется чем-то невероятным.
Мы с Инной переглянулись. Нам обеим на ум пришел тот самый пресловутый обмен телами. И мы-то уж точно не считали подобное благом.
— Насколько я помню, — Глеб вклинился в разговор, — Январь единственный из всех месяцев, кто никогда не перерождался.
— Верно, — кивнул Филипп. — А значит, ему не приходилось, как нам, по крупицам восстанавливать воспоминания, и его магия сильнее кого бы то ни было на этом свете. Ее невозможно подавить или ослабить.
Вывод напрашивался лишь один, и его озвучила Инна:
— Значит его заперли.
— Именно. В надежном месте, откуда невозможно выбраться. Поэтому наша задача — найти его, спасти и вернуть на трон.
Мы все дружно вздохнули. Ни один из перечисленных Филиппом пунктов не казался легким…
Искать информацию решили в исторических хрониках. Оба мужчины служили королю и никогда не слышали о чем-то, что хоть отдаленно напоминало бы возможное место заключение Января. Понятно, что это очень большая тайна, но и она станет явной, если подойти к ее разгадке нестандартно.
Так мы думали, возвращаясь в Эльтерес. В город, где находится самая большая библиотека королевства.
Переход по тайным тропам теперь уже не казался чем-то поразительным и невероятным. Теперь я понимала, что знания о них у Филиппа так же остались из прошлых жизней. Ведь эти тропы — сам дар природы людям, призванный облегчить тяготы путешествия.
Их было бесчисленное множество: в густых лесах и глубоких озерах, бескрайних морях и темных пещерах. Нужно просто уметь их находить. И Филипп, повинуясь подсказкам памяти своей древней души, безошибочно их отыскивал, позволяя нам миновать дорожные посты королевской стражи и пробраться в город незамеченными.
В том, что нас уже ищут, сомнений не возникало. Возвращение Осени не прошло мимо внимания общественности. Торговцы газет на улицах активно выкрикивали названия заголовков с этой новостью, прохожие возбужденно обсуждали невероятные события и искренне поражались произошедшему. После тишины и спокойствия заснеженной глуши большой и шумный город стал напоминать разворошенный муравейник.
В людях расцветала надежда, и это обнадеживало. Все уже соскучились по Осени, а потому встретили известие, скорее, с радостным предвкушением, нежели разочарованием. Приятно осознавать, что нас ждали и по-прежнему любили.
Однако все это не отменяло необходимости вести себя с предельной осторожностью. За ширмой всеобщей радости и поздравлений, можно было услышать споры о политике и обсуждения противостояния Лета и Зимы. Разговоры о грядущей войне теперь добрались и до Эльтереса, и это не могло не тревожить.
В передвижениях по городу, а также в поиске нужной информации очень помогали связи Глеба и Филиппа, особенно после того, как выяснилось, что сын лорда Февральского теперь на стороне оппозиции и поддерживает политику Летнего Двора.
