Снаружи на зеленом холме около стены сада прогуливались белые павлины, не подозревая о цели своего существования по мнению Королевских поваров. Няни выводили из дворца одетых детей. Они играли с карликовыми лошадками ростом с небольшую собаку. Жители Каэрмелора смотрели на детей сквозь железные решетки ограды, надеясь увидеть кого-нибудь из Королевской семьи. А дети с интересом смотрели на них. Младший сын графа проехал мимо окна в игрушечной карете, которую тянула овца. Он с остервенением хлестал животное кнутом.
— Чего ты боишься? — спросила вдруг Рохейн.
— Я не совсем понимаю вас, миледи, — нерешительно проговорила служанка.
— Я очень боюсь крыс, — объяснила Рохейн. — Страх сильный и абсолютно беспричинный. В конце концов, они всего-навсего маленькие животные, в общем-то безвредные. Крыс едят рыси и лисы. Почему я их так ненавижу — ума не приложу.
— Мой кузен Руперт не переносит звук рвущейся ткани, — заметила Вивиана.
— Как странно.
— А мне кажется, в этом нет ничего странного, миледи. У него был врожденный вывих бедра, поэтому его очень туго бинтовали, чтобы оно выровнялось. При этом отрывали длинные полосы полотна, чтобы использовать их в качестве бинтов, и это служило сигналом к началу его мучений. Он сильный, крепкий мужчина, но страх остался. Моя мама обычно говорит, что у каждого человека должен быть хотя бы один необъяснимый страх, потому что люди так устроены. Я, например, боюсь пауков.
— Пауков? Но они такие приятные существа, умные, безобидные…
Вивиана содрогнулась.
— Даже говорить о них спокойно не могу, миледи. Меня в дрожь бросает.
— Откуда у нас эти страхи?
— Не знаю, миледи. Но говорят, что они зарождаются в раннем детстве.
— Значит, — прошептала Рохейн, — в моем детстве меня сильно напугали крысы.
Вивиана опять посмотрела в окно.
— Прошлой ночью был ужасный шторм, правда, миледи? Сейчас он закончился, но ветер все еще сильный, хотя уже перевалило за полдень.
— За полдень? Я так долго проспала? В общем, я хорошо отдохнула, за исключением последних моментов сна.
— Это очень хорошо, ваша светлость, что вы проснулись, — сказала Вивиана, — потому что у меня для вас важное известие. Рано утром приходил лакей герцога Роксбурга с запиской, но я не стала вас будить. Герцог уже улетел на Летучем корабле на север и оставил записку, где предупреждает, чтобы вы были готовы покинуть Каэрмелор на закате.
— Итак, меня уже выгоняют?
— Нет, миледи, что вы! Вас берут с собой на патрульном корабле в Неприступные горы под командованием Томаса Рифмача, герцога Эрсилдоуна. Я должна буду сопровождать вас в путешествии. — Ее голос зазвенел от волнения. — Миледи, мне никогда раньше не приходилось летать. Это самое замечательное, что когда-нибудь со мной случалось!
— Я рада за тебя.
— Ваша светлость, это так чудесно — улететь, пусть на время, от кулаков вдовствующей маркизы.
Девушка присела в уважительном реверансе.
— Надолго или нет, — улыбнулась Рохейн, — я не отпущу тебя так просто. Давай собираться.
— Миледи, вы нуждаетесь в новых нарядах, соответствующих вашему положению, — сказала Вивиана. — Я взяла на себя смелость обратиться к дворцовым портным. И в настоящий момент, пока мы с вами разговариваем, они подгоняют по вашей фигуре несколько готовых платьев в соответствии с размерами, которые я дала им.
— Ты молодец, леди Предусмотрительность! — с восхищением сказала Рохейн. — Они тебе сказали, сколько это стоит?
— Конечно, миледи! Цена не такая уж высокая. Я поторговалась с ними немножко, — скромно заметила девушка.
— Я сейчас же дам тебе денег, чтобы ты рассчиталась с портными.
Несмотря на волнения и подготовку к путешествию, воспоминания о крысах из сна не покидали Рохейн еще много часов. Она понимала, что это не просто сон, а обрывок какого-то воспоминания.
Фрегат дайнаннцев на большой скорости взмыл в воздух, подгоняемый сильным ветром с запада. Его снасти трещали, корабль то поднимался восходящими воздушными потоками, то опускался нисходящими течениями. Снизу чувствовался приятный аромат мокрых листьев, полет сопровождало многоголосое чириканье птиц. По ту сторону моря сгущающиеся облака пытались скрыть длинные пылающие лучи заходящего зимнего солнца. Паруса в виде морских раковин на несколько мгновений приобрели розовый оттенок, потом стали серыми, когда солнце скрылось за горизонтом. Скоро появятся звезды.
Вцепившись одной рукой в перекладину, другой придерживая талтри, Рохейн стояла на открытой палубе. Она смотрела сквозь снасти на мигающие огоньки Каэрмелора, разместившегося на горе. Особенно выделялся дворец, темный и массивный с высоты. Среди зубчатых стен возвышались башни замка, среди которых самой высокой была крепость Первого Дома Всадников Бури.
В темных внутренних дворах и садах Каэрмелора неслышно журчали фонтаны. В дворцовых покоях лорды и леди, спрятавшись от холода, пили перед каминами подогретое вино, слушая игру скрипачей и флейтистов.
