Почтовый голубь доставил сообщение, что Летучий клипер поднял паруса и готов к отлету. Дайнаннский корабль захватил черный пиратский бриг, скрывавшийся в Неприступных горах, и получил много трофеев. Пираты отчаянно сражались. Несколько бандитов, оставшихся в живых, были взяты в плен, а погибших оставили в лесу на съедение диким животным.
Заскрипели лебедки, закрутились пропеллеры. Деревянная рыба подпрыгнула. Команда быстро сбросила на землю пластины из андалуна, и личный корабль Королевского Барда стал подниматься в воздух, направив элегантный силуэт по ветру. У тех, кто находился на борту, ощущение движения вперед или вверх отсутствовало, разве что команда рабочих, помогавшая подготовить корабль к отлету, вдруг как-то сразу уменьшилась в размерах и через некоторое время осталась далеко внизу.
Под ними мелькнул дворец Каэрмелора, а корабль, расправив крылья парусов, словно журавль с длинным клювом, стал подниматься сквозь облака, пока не достиг полетной высоты. После подъема ощущение высоты пропало. Ковер из тумана внизу казался густым, плотным и словно приглашал пассажиров пройтись по нему. Тень корабля скользила по облакам, а игра света создавала вокруг киля причудливый ореол.
Словно прекрасный лебедь, судно плыло вдоль прибрежной линии на север. Для Летучего корабля это путешествие составляло почти девятьсот миль, а для морского, через пролив Мара, значительно короче. Эрсилдоун настоял тем не менее, чтобы Рохейн отправилась именно воздушным путем, воспользовавшись его кораблем, вместо того чтобы добираться каким-нибудь купеческим морским судном, так как считал такой способ передвижения небезопасным из-за возможного нападения неявной нежити.
Для Барда, занятого политическими делами и часто часами беседовавшего с членами Королевского Совета, она придумала приемлемое объяснение.
Капитан не имел ничего против путешествия ночью, поэтому они добрались до места за четверо суток. Поздно вечером, на четвертый день, из-за горизонта стал подниматься стрельчатый силуэт, пока полностью не появилась фантастически высокая, коронованная зубцами Башня Исс.
Послышался звук трубы — сигнал наблюдателя. Несколько эотавров кружили, как мухи, на фоне кровоточащей раны заката. Когда стих морской бриз, снова заработали лебедки. Корабль опустился на посадочную площадку в западной части Башни, на высоте ста двенадцати футов над землей. Очень медленно он пришвартовался и был прикреплен к причальному брусу Башни Исс.
Однажды отсюда улетела безобразная служанка, безымянная, немая, всеми презираемая, беспомощная. Теперь Имриен-Рохейн вернулась в единственный дом, который помнила.
Когда девушка с помощью капитана спустилась с корабля, ее приветствовал молодой человек в форме Всадников Бури с грубыми чертами лица и хищным взглядом. Сброшенная на спину талтри открывала прилизанные волосы, собранные в хвост у основания шеи. Перед ней стоял лорд Усторикс, Сын Дома и наследник правителя Башни, один из ее мучителей.
Он встретил гостей глубоким поклоном. Простая формальность, но жесты и напряженное лицо выдавали необычайное волнение. За его спиной толпились другие обитатели Башни в черных с серебром одеждах, возглавляемые сестрой Усторикса — Хелигеей. Девушка не могла отвести от горожанки распахнутых от удивления глаз.
Для обитателей башни Рохейн была представительницей Двора. Прежде чем передать Дайанелле свой гардероб, она предусмотрительно отложила с полдюжины нарядов и сейчас была одета в отороченное мехом, расшитое узорами темно-синее верхнее платье, плотно облегающее талию, с рукавами, спадающими до земли. Головной убор украшали три воздушных пера, а на поясе висел небольшой остро заточенный нож в роскошных ножнах.
Два ряда кланяющихся лакеев в ливреях горчичного цвета стояли вдоль всего пути от корабля до ворот. Почетная гостья из Каэрмелора и ее свита прошли к железной клетке лифта. Усторикс стоял так близко, что Рохейн затошнило от знакомого запаха пота и связанных с этим воспоминаний. Стараясь побороть дурноту, девушка улыбнулась ему, заметив, как Усторикс задрожал и вспыхнул.
Рохейн удивила подобная реакция, он вел себя так, как будто перед его носом помахали оружием.
