Большой зал, заставленный длинными столами, полон гостей. Большинство из них необыкновенно красивы, остальные выглядят гротескно. Идеал и пародия рядом. Когда Рохейн шла вдоль столов, они один за другим поворачивали к ней головы, обжигая угрожающими взглядами. Их могущество и беспощадность не вызывали сомнений. Девушку захлестывал страх. В противоположном конце зала ее кто-то ждал, повернувшись спиной. Через мгновение она увидит его и узнает.
Человек стал поворачиваться. Поворачиваться и поворачиваться, еще и еще. Это повторялось множество раз, но он никогда не заканчивал движение. Каждый раз, когда появлялась бледная полоска лица, изображение менялось, и все начиналось сначала, как призрачная картина в шанг. Рохейн снова и снова видела спину человека, а потом он медленно начинал поворачиваться, но так и не заканчивал движение.
Рохейн знала, что в последний момент незнакомец все-таки обернется, но когда это произошло, на его месте оказалась большая, бьющая огромными крыльями птица… черная, как неизвестность.
Проснулась девушка с невыносимым воем в ушах, голова раскалывалась.
Ночью в городе опять видели нежить. До этого момента в течение сотен лет чудовища не рисковали пересекать границы Каэрмелора. Пришлось ввести комендантский час. Жителям надлежало проверять, надежно ли замкнуты двери на ночь и все ли дома в достаточной мере защищены охранными амулетами. Колдуны и торговцы вели ими оживленную торговлю. Из отдаленных мест приходили известия, что Дикая Охота разбушевался.
На следующий день после Королевского бала Торн пришел к Рохейн и серьезно сказал:
— Раз в городе стало небезопасно, недалек тот час, когда зловонный запах нежити появится и во дворце. Меня очень беспокоит Дикая Охота. Тебе угрожает опасность, Золотоволосая. Неявные опять тебя разыскивают, ведь они бессмертные и могут вечно преследовать человека.
Я должен уехать из Каэрмелора, — продолжал он. — На севере опять беспорядки. Но на сей раз все гораздо серьезнее. После периода незначительных вылазок предводители варваров собираются начать в Намарре настоящую войну. Мы отправили туда много войск, чтобы укрепить позиции. Группа из двухсот семидесяти солдат Первого Кавалерийского дивизиона илианской армии, базирующаяся в Корвате, летит туда на Летучем корабле. Еще два утром доставят в Намарру семьсот воинов, они развернутся через два-три дня. Я не могу взять тебя с собой, но и здесь опасно оставаться, поэтому придется вас с Эдвардом отвезти в одно достаточно безопасное место, пока я буду отсутствовать.
— Значит, мы расстаемся…
Рохейн показалось, что в венах застыла кровь. Торн крепко прижал девушку к себе.
— Неужели ты думаешь, что я хочу этого? Мне необходимо, чтобы день и ночь ты была рядом, моя радость. Но не могу же я подвергать тебя опасности. Поле боя — не место для хрупкой женщины.
— Я не боюсь опасности. Возьми меня с собой!
Король прижал к ее губам палец и покачал головой.
— Нет. До тех пор, пока я не вернусь, Золотоволосая, ты будешь жить в другом месте.
Среди утесов и надежд вчерашних
На мглистых берегах стояла башня.
За море сквозь гряду суровых туч
Из окон посылала башня луч.
И луч, влекомый ветрами, летел
Туда, где вечны розы, вечен день.
Три сотни морских миль отделяли Каэрмелор от небольшого острова на полпути от бушующего пролива Домджаггер к северу от Мыса Бурь и к югу от Мыса Ветров. Здесь находился район, который морские корабли обычно не посещали. Его земли всегда укутывали густые облака. Казалось, здесь царили сумерки, когда везде светило солнце и день был в самом разгаре.
Боцман свистнул. Над головой заскрипели снасти. С моря, наполняя паруса, подул легкий бриз.
Неожиданно в тумане образовалась брешь, в которую, словно сквозь замерзшее стекло, можно было увидеть землю. О челюсти рифов, обрамляющих ее, разбивались волны, образуя высокие шапки пены. Дальше, едва заметная в тумане, высилась гора, коронованная бледными облаками. Под ними по морю плыл остров.
— Выпусти птицу, — приказал Торн своему оруженосцу.
Тот бросил в небо что-то похожее на снежок или скомканную бумагу. Но в воздухе сверток расправил крылья и оказался голубем, сразу взявшим курс на остров. Все смотрели, как летающий курьер исчезает из виду. Жалобно скрипело дерево, ветер приносил с собой крики чаек.
Потом что-то блеснуло — медная пуговица на темном полотне земли.
— Вот он! — воскликнуло сразу несколько голосов. — Маяк!
По этому сигналу команда начала действовать. Рулевой повернул штурвал, паруса наполнились ветром, и корабль стал набирать скорость, заскользив по небу к острову.
