Леди Печалей полностью

— Здравствуй, Сианад, — мягко сказала Рохейн и протянула руку. Он осторожно взял ее, не сводя ошеломленного взгляда с девушки. Это были все его действия. Рохейн вздохнула и отняла руку. — Да, приятель, отсутствие всякого понятия об этикете внесет свежую струю в жизнь Двора.

— Шерна, когда я услышал, как поворачивается ключ в дверях камеры, то подумал, что пришел мой последний час, а тут вдруг не успел оглянуться, как оказался на свободе. Разве такое может быть? Что ты для этого сделала?

— Лорд Джаспер, есть какая-нибудь небольшая комната, где я могла бы поговорить с другом?

Брови лорда Джаспера почти достигли линии волос.

— Конечно, миледи, — ответил он, стараясь скрыть неодобрение, промокая батистовым носовым платком несуществующий пот на лбу. — Мне кажется, Зал для Аудиенций сейчас не занят. Позвольте мне проводить вас туда.

Окликнув лакея, он приказал принести свечи, указав направление давно отработанным картинным жестом.

В углу Зала для Аудиенций Вивиана и Кейтри играли в «Камень, ножницы, бумага». В золотых подсвечниках, словно букеты сияющих цветов, горели сто шестьдесят свечей. Рохейн рассказала Сианаду, что произошло в Башне Исс. По мере того как она излагала, Сианад становился все более нетерпеливым и восторженным.

— Как видишь, мне ничего не удалось выяснить, — заключила она, — но я там нашла кое-что гораздо более важное и ценное для моего сердца.

— Королевские богатства дороги каждому сердцу! — воскликнул эрт.

— Ты все неправильно понял. У меня нет никаких амбиций, и я никогда не искала роскоши или положения в обществе. Конечно, как и всякому человеку, мне хотелось бы уважения и достатка, но только для того, чтобы не заниматься изнурительной работой. А уважение возникает из искренней дружбы, а не социального статуса. Мне не нужно столько драгоценностей и собственности. Все это угодничество и этикет мне чужды. Думаю, что буду жить в соответствии с придворными правилами только ради него и никогда не забуду, что все могло сложиться иначе. Не считай меня неблагодарной. Я сбежала из Башни Исс для того, чтобы найти лицо, голос и прошлое. Во время поисков два желания исполнились, но появилось четвертое, а третье пропало. Не то чтобы я не хотела узнать о своей прошлой жизни, просто настоящее — это все, о чем я могла мечтать.

Рохейн замолчала. Ей пришло в голову, что она наконец-то обрела покой и больше ничего не хочет искать. Ветер из прошлого тронул спящую память. Слова Пода встревожили ее, напомнив дыхание лесной сырости в разгромленной спальне и сухие листья, разлетающиеся из-под ног, будто клочки порванного манускрипта. Рохейн передернула плечами и отогнала воспоминания прочь. Слишком темной была ее история, слишком темной.

— Моим первым указом, — сказала она оживленно, — я по всему Эрису запрещу бить слуг.

— Ты очень правильно решила, шерна, — одобрил Сианад. — Но стоит ли начинать с таких решений?

— Свое положение я должна использовать, чтобы защитить уязвимых людей. Все, что мне нужно, — заключила она, — это воздух, чтобы дышать, и любимый рядом.

— Еще вода, — добавил Сианад, будучи более прозаичным человеком, — и пища.

Не в силах сдержать восторг, он вскочил и стал танцевать так же энергично, как незадолго до этого момента отплясывали Рохейн и Вивиана. К великому раздражению лакеев с каменными лицами и часовых около дверей, рыжеволосый человек танцевал эртскую джигу.

— Свободен! — кричал он. — Свободен и прощен! И будущая королева благоволит ко мне! Я должен поцеловать тебя, шерна!

Неожиданно в зал ворвался сильный порыв холодного ветра, погасивший половину свечей.

Вошли несколько дайнаннских рыцарей и заняли места по обе стороны от двери. Сианад застыл, не закончив движение. Служанки засуетились, а стражи, казалось, окаменели.

В дверях появился Торн.

Он стоял прямой, как меч, в пышном дайнаннском наряде. Волосы и плащ вздымало дыхание зимы, вместе с ним проникшее в помещение. Из двери на ковер из сада залетело несколько сухих листьев. Сердце Рохейн сделало скачок и забилось, словно птица, запертая в клетке. Его красота опасна. Она могла умереть только от одного ее созерцания.

Молчаливый Роксбург вместе с двумя или тремя членами Аттриода стояли за спиной монарха. Подобно хвосту кометы, они всегда находились рядом с Королем-Императором.

Торн прошел вперед. Под сапогами зашелестели листья. Сианад словно окаменел, увидев его. Придворные зашептали:

— На колени, парень!

— Я не перед одним человеком не стану на колени, — заявил Сианад. — Только перед Королем-Императором.

— Это он и есть, глупая голова, — пробормотала Рохейн.

— Что?

Сианад покачнулся и упал на колени, склонив непокорную рыжую голову.

— Поднимись, Каванаг, — спокойно сказал Торн.