Оружие оттягивало карман платья. Пистолет был тот же самый, что убил Эндрю, и осознание этого заставило ее вздрогнуть.
– Вы умеете им пользоваться?
Пальцы Каллума поймали ее предплечье.
– Да.
Как интересно! Костяшки пальцев были абсолютно белыми, хотя сжимал он ее совсем не сильно.
– Вы опасаетесь за меня? Но до заката еще несколько часов, а Батлер сказал, что днем можно без помех его навестить.
– Ему легко говорить.
Изабел осторожно сняла его руку.
– Прошу вас, отпустите меня. Мне пора идти.
Она вернулась на тротуар, но он не отставал, и ей пришлось повторить:
– Дайте пройти, пожалуйста.
– Вы никуда не пойдете без меня.
– Хорошо.
Она подождала, пока он поравняется с ней.
– И ни единого возражения? Даже сбежать не попытаетесь? – оказавшись рядом, спросил Каллум.
– Вы обращаетесь со мной как с вашими криминальными осведомителями, – попеняла она ему мягко. – Я ваш партнер, помните? И честно говоря, предпочла бы пойти с вами, но не хотела просить. Знаю, времени остается мало, а я только добавляю работы, которой у вас и без меня слишком много.
Они снова направились на восток, проталкиваясь мимо слуг с корзинами. Мимо пролетали экипажи и фургоны с ухоженными лошадьми со звенящей сбруей.
– Каждое мое дело – настоящее, включая ваше, – прервал молчание Каллум.
Изабел искоса взглянула на него. Он явно изучал ее на ходу. Как ему удается при этом не споткнуться или не налететь на пешехода? Должно быть, у него зрение как у хищной птицы.
– Мы и так слишком рискуем, Изабел. Не подвергайте себя ненужной опасности.
– Каллум, да вы никак заботитесь о моем благоденствии! – поддразнила она.
– Издержки профессии.
– Я скорее ожидала, что ваша профессия даст обратный результат: сделает вас пресыщенным и равнодушным.
Он ответил мрачным взглядом, так что она не стала продолжать разговор, но на губах ее играла улыбка, и ей очень хотелось снова запеть. Она немного боялась идти в доки одна, но упрекала себя за страх, напоминая, сколько новых мест посетила на этой неделе. Одним больше, одним меньше. И к тому же она постаралась не выглядеть мишенью для воров, которые должны шнырять поблизости.
Но теперь, когда рядом шагал Каллум, она ничего не боялась. Кто знает улицы Лондона лучше, чем сыщик с Боу-стрит… простите, офицер полиции?
Ломбард-стрит сменила название на Фенчерч и свернула на север. Так что они повернули на юг, к Руд-лейн, и продолжили путь к докам.
– Спасибо, что пошли со мной, – прошептала Изабел.
– Случайно проходил мимо, – проворчал он.
– Проходили мимо?.. Но ведь Боу-стрит довольно далеко от моего дома.
– И доки тоже, и все-таки вы идете туда.
– Потому что такова наша цель.
– Может, моей целью были вы?..
Что он имел в виду?
Он произнес фразу тихо, но со странной силой. Каждое слово было подобно упавшему на пол мраморному шарику. Звук отдавался эхом внутри Изабел, пробуждая смущение и изумление.
Он сжал ее руку так, что она утонула в его ладони. На них обоих не было перчаток, и непривычная нагота руки в руке стала сладостным шоком для Изабел.
И все же Каллум казался чересчур рассеянным. Когда она вопросительно уставилась на него, оказалось, что он пристально осматривает все окружающее: сверху вниз, справа налево, – а потом все начиналось сначала.
Изабел последовала его примеру: прищурилась, – но ничего, кроме знакомых аккуратных рядов лепившихся друг к другу городских домов, не увидела.
– Что вы ищете?
– Что-то необычное. Чему здесь быть не следует.
Он коснулся полей шляпы:
– Прошу прощения. Моя старая привычка, которая совершенно неуместна в обществе.
– Нет-нет, все в порядке. Я хочу наблюдать, как вы действуете, когда что-то расследуете. Что бы вы сделали, не будь меня рядом?
– Ну, мои руки были бы свободны… Занимать их подобным образом я на сегодня не планировал.
– Я об этом вас и не просила.
И все же держать ее за руку очень приятно: словно он приглядывает за ней, как и за всем Лондоном.
Мыски ее ботинок из тонкой лайки на ходу выглядывали из-под коротковатой юбки.
– О, я считала, что все прекрасно продумала, но оказалось, что не позаимствовала ботинок попроще. Теперь меня легко разоблачат.
– Об этом не беспокойтесь, – заверил он сухо. – Вы идете со мной. Никто и не подумает, что ваши ботинки не так поношены, как мои.
– Но Бринли любит их такими, какие они есть, – пошутила Изабел. – Мы можем разговаривать, или беседа слишком отвлекает вас от обозревания окрестностей?
– Не более, чем ваше общество.
– Я… хмм…
Она не знала, что на это ответить. Сказанное должно было звучать комплиментом, но его тон был так деловит, что мог означать все, что угодно: от угрюмости до раздражения.
– О чем вы думаете? – спросил Каллум.
Он шагал быстро, широко, словно съедая расстояние. Изабел пришлось почти бежать, чтобы не отстать, тем более что их руки оставались переплетенными.
– Вы оказались у моего дома из-за расследования?
– Уверен, что могу придумать расследование специально для этого.
– Это не ответ! – отрезала она и, подумав, добавила: – Все-таки ответ. Вы были там не из-за расследования. В таком случае почему?
Она облизала губы: рот и горло пересохли так, что было трудно говорить.
