Каллум мгновенно понял замысел мошенника: ничего не стоящие осколки были разложены так, словно ценные бюсты уничтожены неосторожным наездом ни в чем не повинного кучера, а дурачку-седоку придется в это поверить.
Каллум с мрачным восхищением наблюдал, как уличный торговец молил и упрашивал кучера. Экипаж был без герба на дверцах: проворачивая такую аферу, лучше не метить чересчур высоко, – но крепкий, новенький, покрытый блестящим лаком. Экипаж торговца. Возможно, он увидит себя в отчаявшемся уличном продавце и заплатит все, что угодно, лишь бы изгнать это воспоминание.
Каллум был не в настроении мешать этим двоим, и поскольку раньше не видел стола, не мог доказать, что бюсты уже были разбиты, но подозревал, что одни и те же гипсовые изделия разбивались снова и снова, к деланому потрясению предполагаемого скульптора.
Он дождался, пока укатит экипаж, после чего подошел к торговцу и остерег против подобных действий. Помог собрать осколки и выбросить так, чтобы ими больше нельзя было воспользоваться. При этом он делал вид, будто оказывает торговцу величайшую милость, и старательно игнорировал досаду последнего.
Ему еще никогда не удавалось дойти до дома без того, чтобы не наткнуться на очередное нарушение закона. Но чем больше времени он проводил с Изабел, тем меньше работал. Чем меньше он работал, тем меньше делал добра. Но сделал ли он добро прямо сейчас? Кому стало лучше от встречи с Каллумом Дженксом?
Может, никому. Зато Каллуму Дженксу становилось лучше от встречи с леди Изабел Морроу. Она была необходима не только для его счастья, но и для равновесия духа. Без нее… нет, даже думать об этом страшно.
Тем не менее он вынудил себя думать об этом. Получалось, что он был более честен с Изабел, чем намеревался. Видимо, он слишком устал, чтобы держать свои мысли в узде.
Наконец он добрался до своих комнат, съел холодный мясной пирог и лег спать с неприятным чувством полнейшего одиночества.
«Леди Изабел Морроу существует. С какой целью?»
Хороший вопрос. Единственный вопрос. И Изабел не знала, как на него ответить. Пока не знала.
Она надеялась, что Каллум поможет, но у него было очень много дел и обязанностей. Нужно было охранять Лондон. А Люси была такой же ветреной и непостоянной, как Бринли, – оба носились по всему дому. Желания у нее менялись каждое мгновение:
«Я хочу выезжать в общество. Я хочу молчать. Я хочу, чтобы за мной ухаживали. Я хочу остаться одна».
Если Изабел желала получить ответы, придется ответить самой.
Поэтому она поступила так, как поступала всегда, когда была в чем-то не уверена: попыталась изучить как можно больше материала. Погрузилась в книги, большинство которых было посвящено истории и искусству.
Пришлось обратиться и к романам. Покойная Джейн Остен в одной из последних работ очень точно сказала: «Роман – литература, в которой проявляются величайшие силы разума, доскональное знание человеческой натуры, счастливейшее описание ее разнообразий, неудержимый поток остроумия и юмора, передаваемый миру прекрасным языком».
Кто не получит выгоды от знания человеческой натуры? Любой получит! Особенно женщина, стремящаяся выдать замуж подопечную, определить курс своей дальнейшей жизни и заставить упрямого сыщика с Боу-стрит влюбиться в нее.
Остались какие-то мелочи. Вряд ли это так уж затруднительно…
Ха!
Изабел никогда раньше не влюблялась. Она бывала очарована, увлечена, зависима, сбита с толку. Сейчас же она испытывала к Каллуму Дженксу смесь всех этих чувств. Но в прошлом с ней этого не бывало. Все, и больше, и… но ведь она знала бы об этом, если бы любила его?
О да! Она знала, но не хотела признаваться, потому что понятия не имела, что он испытывает к ней. Он был так упрям, так деловит, так несгибаем. Абсолютно честен. И если бы он любил ее, разве внутренний кодекс чести не вынудил бы его признаться?
К счастью, ей было чем отвлечься. Теперь она владела двумя домами и готовилась к переезду. Потом нужно будет продать первый дом и обставить второй, выдать Люси замуж и после всего этого, возможно, в полуобмороке упасть на диван с компрессом из холодной воды на лбу.
Сын леди Тисдейл нанес Люси визит. И принес цветы, что было хорошим знаком. Но больше не возвратился, что было не к добру.
Хотя в романе «Нортенгерское аббатство» внимание героя к героине привлек единственный танец. Так что им следует чаще посещать балы.
Изабел дала себе слово внимательнее просматривать приглашения.
И в самый разгар этих раздумий ее посетил гость, которого она никак не ожидала.
– К вам мистер Гейбриел, – объявил Селби.
Изабел подняла голову от письменного стола. Она сидела в утренней комнате. Была только первая половина дня.
– Мистер Гейбриел? Я не помню такого. Разве я знакома с джентльменом?
– Он утверждает, что вы знаете его по имени, но никогда не видели, – сообщил Селби и, помолчав, добавил: – Я взял на себя смелость проводить посетителя в гостиную.
Любопытно.
– Полагаю, это к лучшему. Пойду поговорю с ним. Пожалуйста, принесите чай, как только его заварят.
«И убедитесь, что гость ведет себя прилично, кем бы он ни был».
