Наконец он понял, на что копил деньги все эти годы. Не на блестящие сапоги, не на шляпу с высокой тульей. Его накоплений недостаточно, чтобы обеспечить место в высшем обществе: хотя вполне возможно войти в высшее общество с помощью денег, – но у него хватит средств, чтобы стать себе хозяином и вести собственные расследования – так, как он считает нужным, – для того, чтобы иметь свой дом, где бы он ни решил его иметь.
– Желаю вам всего наилучшего, – улыбнулся Фокс, протягивая руку.
Их рукопожатие было крепким: как у гордого отца и сына, покидающего дом.
– Передайте привет всем, – попросил Каллум. – И желаю всего хорошего. Я посвящу себя новому делу.
Так и будет. Но сначала нужно кое-куда зайти.
Звякнул колокольчик над дверью лавки «Дженкс и сыновья».
– Здравствуй, ма, – приветствовал Каллум стоявшую за прилавком мать.
– Сегодня не твой обычный день. Я не приготовила список, – отрезала Давина, доставая карандаш.
Настало время для давно назревшей беседы.
– Ты хочешь видеть меня, только когда готов список?
Она сунула карандаш в узел волос.
– Конечно, нет. Но раз ты уже здесь…
– Мама, у тебя два продавца – отдай свои списки им.
– Но, Каллум, – озадаченно пробормотала мать, – они не могут достать свинину так дешево!
– Тогда заставь их спасти жизнь дочери мясника или просто заплати за фунт на два пенса больше.
Давина повернулась, чтобы весело попрощаться с мужчиной, который с помощью Джейми купил три длинных, заплетенных в косы связки лука, но как только вновь обернулась к сыну, улыбка слетела с ее лица.
– Разве ты не хочешь помочь мне?
– Конечно, хочу. Но я не только твой помощник, но и сын.
– Что происходит?
Джейми зашел за прилавок и обнял мать за плечи, а Каллум оглядел лавку, такую же знакомую, как зал суда на Боу-стрит.
– Пожалуй, нужно собрать всех. То, что я хочу сказать, касается каждого человека в этом доме.
Они выходили из задней комнаты, со второго этажа, рассаживались на бочонках с мукой. Пока все собирались, Давина успела обслужить пару покупателей, а когда в лавке остались только свои, спросила:
– Что все это значит, Каллум?
– Я ухожу с Боу-стрит.
Алан Дженкс захлопал в ладоши:
– Да! Я ждал этого дня! Добро пожаловать в «Дженкс и сыновья», парень! Лучшая работа в мире – это управлять бакалейной лавкой! Пусть зеленщики заботятся о фруктах и овощах, которые быстро портятся! Пусть рыбник терпит вонь протухшей рыбы, а мясник – лужи крови и мух! Человек, работающий в бакалее, никогда не останется голодным!
Каллум терпеливо выслушал речь отца.
– Есть много способов не остаться голодным! Я не собираюсь быть ни рыбником, ни зеленщиком, ни… как ты там сказал?
– Мясником, – вставила Силия.
– Именно. Мясником. Я собираюсь стать частным детективом. У меня есть сбережения, чтобы продержаться, пока не появятся клиенты.
– Но «Дженкс и сыновья»…
Алум закрыл рот. Открыл. Снова закрыл.
– Я надеялся, что когда-нибудь ты захочешь работать здесь вместе с Джейми.
Каллум вскинул брови и взглянул на брата. Тот стал краснее своей бороды.
– Ты еще не сказал им?
– Что именно? – удивилась Давина.
Джейми снял руку с плеч матери и злобно уставился на Каллума, что-то пробормотав себе под нос.
– Что ты должен сказать, Джейми? – спросила Силия, глядя на всех широко раскрытыми и испуганными глазами.
– Ничего-ничего. Ничего особенного. Только… – Джейми глубоко вздохнул и выпалил: – Я хочу уйти из бакалеи, купить соседнюю лавку и торговать чаем.
– Одним чаем? – в недоумении воскликнула мать.
Джейми выдвинул подбородок.
– Моррисон прекрасно справлялся все эти годы. Думаю, что сумею не хуже, а может, и лучше.
Молодой Эдвард, один из продавцов, помахал рукой:
– Я хочу работать на тебя!
На лице Джейми отчетливо отразилось сомнение. На лице миссис Дженкс сомнение проявилось еще более явно. Алан потер щетинистый подбородок.
– Он и правда любит чай, знает про него все, прекрасно различает сорта.
– Только вот торговаться не умеет, – пробормотал Джейми.
– И что? Ты сможешь делать это за него, – заявил Алан.
– Погодите! О чем вы? Как насчет «Дженкса и сыновей»? Алан, тебе помогает только один сын, и мы не можем…
– Ничего страшного, – перебил Алан. – Моему отцу помогал только один сын, но вывеску никто не менял. Каллум и Гарри никогда не годились для работы в лавке. Положим, я всегда это знал, хотя был бы рад, если бы они когда-нибудь передумали.
Он подмигнул Каллуму.
– Но Джейми… – пролепетала Давина.
Муж погладил ее по плечу:
– Джейми достаточно взрослый, чтобы знать, что делает. Кроме того… – Он оглядел Лайонела: – Мужчина, который женится на дочери Дженкса, станет сыном Дженкса.
Лайонел и Анна побагровели, но продолжали смотреть друг на друга.
– О, ради бога! – закатил глаза Джейми. – Лайонел! Да делай ты уже предложение!
– Кто бы говорил, – отпарировала Анна, многозначительно глядя на Силию.
Каллум откашлялся. Беседа явно отклонилась от темы.
– У тебя все будет хорошо, Джейми. Ты полюбишь свою работу.
Как прекрасно помогать людям найти подходящий сорт чая, который Каллум считал не просто напитком, а утешением в чашке, смазкой для всякого общения, началом и концом дня!
