– И Кристины, – сказал он. – Я бы никогда в жизни не заметил связи, если бы Кристина не догадалась, что проблема в переводе.
Кристина вспыхнула.
– Так как звучит третья строка, Тиберий?
Тай отмахнулся от Ливви и зачитал перевод:
– Все, – объявил он. – Дальше пока нет.
– Кровь Блэкторнов? – переспросила Диана, которая стояла на лестнице возле высокого шкафа и как раз вытаскивала книгу для Тавви.
– Не нравится мне это, – нахмурилась Эмма.
– Нет никаких признаков традиционной магии крови, – пробормотал Джулиан. – Ни на одном из тел нет характерных ран.
– А мне интересно упоминание о былом, – сказал Марк. – В таких присказках в стране фэйри часто бывают зашифрованы заклинания – как в балладе о Томасе-Рифмаче. Это и сказка, и объяснение, как освободиться от фэйри.
На мгновение лицо Дианы изменилось, как будто она вдруг поняла или вспомнила что-то важное.
– Диана? – спросил Джулиан. – С вами все в порядке?
– Да. – Она спустилась с лестницы и отряхнулась. – Мне нужно позвонить.
– Кому? – поинтересовался Джулиан, но Диана лишь покачала головой, встряхнув густыми волосами.
– Скоро вернусь, – сказала она и вышла из библиотеки.
– Но что это значит? – спросила Эмма, обращаясь ко всем собравшимся. – Что значит – «В конце Блэкторнов идет»?
– Раз это присказка фэйри, может, они лучше знают? – предположила Дрю, которая сидела в углу и развлекала Тавви. – Я имею в виду Волшебный народ. Они ведь на нашей стороне в этом расследовании.
– Я послал сообщение, – осторожно признался Марк. – Но должен сказать, от фэйри я слышал только первые две строки – и ничего больше.
– Самое главное то, что эта ситуация – убийства, тела, Слуги Хранителя – каким-то образом связана с нашей семьей. – Джулиан обвел глазами собравшихся. – Каким-то образом она связана с нами. С Блэкторнами.
– Это объясняет, почему все происходит в Лос-Анджелесе, – кивнул Марк. – Здесь наш дом.
Эмма заметила, как лицо Джулиана едва заметно прояснилось, и поняла, о чем он подумал: Марк назвал Лос-Анджелес и своим домом тоже.
Раздалось громкое жужжание. Развернутая на столе карта Лос-Анджелеса завибрировала. По ней поползла маленькая красная точка.
– Стерлинг выехал из дома, – объяснила Кристина, склонившись над картой.
– Белинда Белль сказала, что у него есть два дня, – сказал Джулиан. – Это может означать, что охота начинается либо завтра, либо сегодня, в зависимости от того, как они считают. Но нам нужно действовать наверняка.
– Мы с Кристиной проследим за ним, – вызвалась Эмма.
Ей вдруг отчаянно захотелось вырваться из Института, избавиться от лишних мыслей, уехать от Джулиана.
– Мы должны поехать с вами… – нахмурился Марк.
– Нет! – воскликнула Эмма и спрыгнула со стола. Все удивленно посмотрели на нее, ведь она вложила в это слово гораздо больше силы, чем было необходимо, но правда заключалась в том, что ей хотелось поговорить с Кристиной с глазу на глаз. – Организуем дежурство. Будем следить за Стерлингом круглые сутки, пока что-нибудь не произойдет. Если мы будем следить за ним всей толпой, мы быстро устанем. Мы с Кристиной начнем, а затем нас могут сменить Джулиан и Марк. Или Диана.
– Или мы с Таем, – невинно предложила Ливви.
В глазах Джулиана читалось беспокойство.
– Эмма, ты уверена…
– Эмма права, – неожиданно поддержала подругу Кристина. – С нашей стороны будет весьма осмотрительно организовать посменное дежурство.
– Ладно. Ты победила. Идите вдвоем. Но если вам понадобится помощь… – Он вскинул голову и пристально посмотрел на Эмму. – …обещайте сразу же позвонить мне.
Остальные тут же принялись обсуждать, как организовать поиски в библиотеке, в каких книгах искать соответствующие заклинания, сколько нужно времени, чтобы окончить перевод, стоит ли позвать на помощь Малкольма и не заказать ли вампирскую пиццу.
– Пойдем, Эмма, – сказала Кристина, поднимаясь на ноги и засовывая сложенную карту в карман. – Пора выходить. Нужно переодеться в доспехи и догнать Стерлинга. Он едет в сторону шоссе.
Эмма кивнула и пошла за Кристиной. Она чувствовала, что Джулиан провожает ее глазами, чувствовала его острый взгляд у себя на спине. «Не поворачивайся и не смотри на него», – велела она себе, но совладать с собой не смогла. У самой двери она повернулась, и выражение его лица едва не разбило ей сердце.
Казалось, у него на лице написаны ее чувства. Пустота. Отрешенность. И дело было не в том, что она уходила от юноши, которого любила всей душой, оставляя невысказанными тысячи слов, хотя это было и так. Дело было в том, что она боялась, что между ней и человеком, который с незапамятных времен был ее другом, пролегла глубокая трещина. И Джулиана, похоже, терзали те же страхи.
– Прости меня, – сказала Эмма, когда машина дернулась.
