Следующая комната принадлежала Друзилле. Дрю было тринадцать, и она обожала фильмы ужасов. На полу валялись книги о жутком кино и серийных убийцах. Стены были выкрашены в черный цвет, на окнах висели плакаты с героями старых кинокартин.
– Дрю любит ужастики, – сказала Эмма. – Все, где есть слова «кровь», «страх» и «18+».
– Близнецы живут друг напротив друга. – Продолжая экскурсию, Эмма показала на две закрытые двери. – Здесь обитает Ливви.
Она распахнула дверь, и перед девушками оказалась чистая, красиво обставленная спальня. Изголовье кровати было прелестно задрапировано тканью с причудливым узором из чайных чашек. На стенах висела яркая бижутерия. Возле кровати ровными стопками были сложены книги о компьютерах и языках программирования.
– Языки программирования! – воскликнула Кристина. – Она любит компьютеры?
– Да, как и Тай, – кивнула Эмма. – Тай обожает компьютеры, ему нравится, как они организуют информацию для анализа, но математика ему не очень-то дается. Зато Ливви щелкает задачки как орехи. Они работают в паре.
Затем они заглянули в комнату Тая.
– Тиберий Нерон Блэкторн, – объявила Эмма. – По-моему, родители слегка перестарались с именем. Все равно, что назвать ребенка Блистательным Негодяем.
Кристина хихикнула. В комнате было чисто. Книги были расставлены не по алфавиту, а по цветам. В передней части комнаты и возле кровати были цвета, которые нравились Таю больше всего: синий, золотой и зеленый. Нелюбимые цвета – оранжевый и фиолетовый – ютились в углах и возле окна. Человеку со стороны могло показаться, что здесь царит полный бардак, но Эмма прекрасно знала, что Тай всегда в курсе, где лежит нужная вещь.
Тумбочку он отвел под любимые книги – рассказы о Шерлоке Холмсе Артура Конан Дойля. Рядом располагалась целая коллекция миниатюрных игрушек. Джулиан много лет назад смастерил их для брата, обратив внимание, что Тай чувствует себя спокойнее, когда держит что-нибудь в руке. Еще на тумбочке лежали клубок гибкой проволоки и черный пластиковый кубик, составленный из отдельных деталей, которые можно было двигать в любом направлении.
Взглянув на гордую своими друзьями Эмму, Кристина заметила:
– Ты уже рассказывала о Тае. Он любит животных.
Эмма кивнула.
– Он вечно где-то пропадает, следит за белками и ящерицами. – Она махнула рукой в сторону пустыни, раскинувшейся за Институтом и тянувшейся до подножия гор, что отделяли побережье от долины, – девственный край без единого дома и безо всяких следов человека. – Надеюсь, ему хорошо в Англии – он наверняка ловит всяких головастиков и лягушачьи лапки…
– Лягушачьи лапки – это еда!
– Не может быть! – отмахнулась Эмма и пошла дальше.
– Французское блюдо! – настаивала Кристина.
Эмма открыла следующую дверь. Комната была выкрашена точно в такой же оттенок синего, который днем заливал безоблачное небо. По утрам стены сливались с заоконным пейзажем и казалось, будто спальня парит в бесконечной синеве. На стенах красовались причудливые узоры, а на той, что смотрела на пустыню, был нарисован замок, окруженный высокой стеной терновых деревьев. К нему, наклонив голову, скакал принц со сломанным мечом в руке.
– Спящая красавица! – догадалась Кристина. – Правда, мне эта сказка не казалась такой печальной, да и принц не терял надежд. – Она посмотрела на Эмму. – Джулиан часто грустит?
– Нет, – ответила Эмма, едва расслышав ее вопрос.
Она не заходила в комнату Джулиана со дня его отъезда. Похоже, он не успел прибраться: на полу валялась одежда, на столе – неоконченные наброски. На тумбочке даже осталась кофейная чашка, содержимое которой давно покрылось плесенью.
– По крайней мере, депрессивным его не назовешь.
– Депрессивный и печальный – не одно и то же, – заметила Кристина.
Но Эмме не хотелось думать о том, как Джулиан грустит. Момент был неподходящий. Скоро он вернется домой. Уже перевалило за полночь, поэтому, формально говоря, он приедет уже завтра. Эмма почувствовала, как по коже от радости пробежали мурашки.
– Пойдем.
Она вышла из комнаты и пересекла коридор. Кристина не отставала. Эмма прикоснулась к закрытой двери. Та была деревянной, как и все остальные, но слегка потемнела, будто ее давно не протирали.
– Здесь жил Марк, – сообщила Эмма.
Имя Марка Блэкторна было известно любому Сумеречному охотнику. Он был наполовину фэйри, наполовину Сумеречным охотником, и во время Темной войны его забрали и заставили присоединиться к Дикой Охоте, к самым свирепым и необузданным фэйри. Раз в месяц они пролетали по небу на своих колесницах – охотились на людей, посещали поля сражений и питались страхом и смертью, словно кровожадные ястребы.
Марк был очень кротким. Интересно, жив ли он еще?
– Во многом я приехала сюда из-за Марка Блэкторна, – немного застенчиво призналась Кристина. – Я всегда надеялась, что однажды помогу создать новый договор, который будет лучше Холодного перемирия. Справедливее по отношению к обитателям Нижнего мира и к тем Сумеречным охотникам, которые их любят.
Глаза Эммы округлились.
– Я не знала. Ты мне никогда об этом не рассказывала.
Кристина обвела рукой коридор.
