Белинда ухмыльнулась, как будто прочитав мысли Эммы.
– До скорого, юные Сумеречные охотники, – бросила она и пошла по дороге, прихватив с собой кровавые трофеи.
Эмма шагнула вперед, собираясь подняться по лестнице, но Малкольм поднял руку и велел ей остановиться.
– Эмма, стой на месте, – велел он. – Кристина, отойди от тела.
Кристина повиновалась ему, прижав руку к медальону. Тело Стерлинга бесформенной грудой валялось у нее прямо под ногами. Из ран на запястьях уже не струилась кровь, но вся земля и так пропиталась ею.
С готовностью отступив в сторону, Кристина наткнулась на Безупречного Диего. Он поднял руки, словно чтобы поддержать ее, и, к удивлению Эммы, она его не оттолкнула. Ей явно было больно. В ботинке скопилась кровь.
Малкольм опустил руку и поджал пальцы. Тело Стерлинга охватило огнем – волшебным огнем, ярким, быстрым и чистым. Просияв на мгновение, тело рассыпалось пеплом. Огонь потух, и вскоре от Стерлинга осталось лишь залитое кровью и выжженное пятно на земле.
Эмма поняла, что она все еще сжимает в руке Кортану. Она опустилась на колени, механически вытерла клинок о сухую траву и засунула его в ножны. Снова поднявшись на ноги, она поискала глазами Джулиана. Тот прислонился к одной из колонн возле дверей, его клинок серафимов, уже темный, был опущен. Джулиан только на мгновение встретился с Эммой взглядом, и в глазах его была печаль.
Затем двери Института раскрылись, и Джулиан повернулся на звук. На крыльце появился Марк.
– Все кончено? – спросил он.
– Да, – устало ответил Джулиан. – До поры до времени.
Марк скользнул взглядом по остальным – по Эмме, по Кристине – и остановился на Диего. Диего удивился силе этого взгляда.
– Кто это?
– Это Диего, – ответила Эмма. – Диего Росио Розалес.
– Безупречный Диего? – с сомнением переспросил Марк.
Это удивило Диего еще сильнее. Не успел он ничего сказать, как Кристина упала и схватилась за ногу.
– Мне нужна, – задыхаясь, пробормотала она, – еще одна руна
Диего подхватил ее на руки и взбежал по ступенькам, не обращая внимания на ее протесты.
– Нужно занести ее внутрь, – сказал он, проходя мимо Джулиана и Марка. – У вас есть медицинский кабинет?
– Конечно, – ответил Джулиан. – На втором этаже…
– Кристина! – воскликнула Эмма и вслед за ними побежала по лестнице, но они уже скрылись в холле.
– С ней все будет в порядке, – заверил ее Малкольм. – Не стоит бежать за ними и пугать детей.
– Как дети? – тревожно спросила Эмма. – Тай, Дрю…
– С ними все хорошо, – ответил Марк. – Я присматривал за ними.
– А Артур?
– Похоже, он даже ничего не заметил, – лукаво улыбаясь, сказал Марк. – Было странно…
Эмма повернулась к Джулиану.
– Все
– Я не знаю, – покачал головой Джулиан.
Малкольм раздраженно вздохнул.
– Джулс. Скажи ей.
Джулиан посмотрел на него. Он был измучен – более чем измучен. Эмма где-то читала о людях, которые тонут, потому что устают плыть, которые сдаются и позволяют морю поглотить себя. Джулиан казался таким усталым человеком.
– Малкольм, не надо, – прошептал он.
– Ты совсем заврался, – вздохнул Малкольм, и вся обычная безмятежность пропала из его взгляда. Его глаза сияли, как аметист. – Ты не сказал мне о возвращении брата…
– О, Марк! – воскликнула Эмма, вдруг поняв, что Малкольм до этого момента не знал, что он живет в Институте. Она быстро закрыла рот рукой. Малкольм лишь изогнул бровь. Он был на удивление спокоен.
– Ты скрыл это, – продолжил Малкольм, – понимая, что я догадаюсь о связи фэйри с этими убийствами, и увижу, что своей помощью вам я нарушаю Холодный мир.
– Ты не мог нарушить его, не зная об этом, – ответил Джулиан. – Я защищал и тебя.
– Может, и так, – допустил Малкольм. – Но с меня довольно. Скажи им правду. Иначе я больше не буду тебе помогать.
Джулиан кивнул.
– Я скажу Эмме и Марку, – сказал он. – Но не остальным.
– Твой дядюшка, наверное, узнает эту фразу, – произнес Малкольм. – «Итак, оставь утайки; все раскроет Всезрящее, всевнемлющее время»[11].
– Я и сам ее знаю. – В глазах Джулиана горел огонь. – Это Софокл.
– Умный мальчик, – заметил Малкольм. В его голосе было сочувствие, но была и усталость.
Он развернулся и пошел по ступенькам. Рядом с Эммой он ненадолго остановился и посмотрел куда-то мимо нее. Его глаза были слишком темны, и она не могла прочитать их выражение. Казалось, он видел кое-что такое, чего она видеть не могла, что скрывалось либо в далеком будущем, либо в далеком прошлом.
– Но ты поможешь нам? – крикнул Джулиан ему вслед. – Малкольм, ты не… – Он осекся. Малкольм уже исчез в ночном сумраке. – Ты не покинешь нас? – договорил Джулиан, уже понимая, что никто его не слушает.
Джулиан все еще стоял, прислонившись к колонне, будто лишь она не давала ему упасть, и Эмма не могла отогнать от себя воспоминание о том, как двенадцатилетний Джулиан точно так же стоял возле колонны в Зале Соглашений и всхлипывал, закрыв лицо руками.
