Они спустились вниз, и Джулиан оказался рядом с Кьераном. По шее у него пробежал холодок. Кьеран дышал неизвестностью, дикой магией, губительным одиночеством Охоты. Джулиан не мог себе и представить, что Марк в нем полюбил.
– Твой брат ошибался в тебе, – сказал Кьеран по пути к выходу.
Джулиан осмотрелся по сторонам, но их, похоже, никто не слушал. Эмма шагала рядом с Кристиной, близнецы держались вместе, а Дрю смущенно говорила с Диего.
– О чем ты? – с опаской спросил Джулиан. Он давно привык опасаться фэйри, их словесных ловушек и хитроумных уловок.
– Он сказал, что ты мягок, – объяснил Кьеран. – Что он никогда не знал никого мягче тебя. – Он улыбнулся, и его лицо озарилось красотой, холодной, как морозный узор на стекле. – Но ты не мягок. Твое сердце не знает пощады.
Несколько долгих мгновений Джулиан молчал, слыша лишь собственные шаги. На последней ступеньке он повернулся.
– Не забывай об этом, – сказал он и пошел прочь.
Марк стоял рядом с Кьераном на лужайке, которая спускалась до края утеса и уходила к морю. За ними возвышался темный Институт, но издалека пробоина в крыше была не видна.
Кьеран сунул в рот сложенные пальцы и свистнул. Этот свист был до боли знаком Марку. Сердце замирало у него в груди от одного вида Кьерана: его осанка, каждая линия его тела выдавали его царственное происхождение, а волосы слишком отросли, ведь Марка не было рядом, чтобы их постричь, и иссиня-черные пряди теперь падали ему на глаза и спутывались с длинными ресницами. Марк помнил, как его очаровывали изгиб и мягкость этих ресниц. Он помнил, как они касались его кожи.
– Зачем? – спросил Кьеран. Он стоял вполоборота к Марку, напряженный, словно ожидающий удара. – Зачем ехать со мной?
– За тобой нужен глаз да глаз, – ответил Марк. – Когда-то я доверял тебе. Теперь я тебе не доверяю.
– Это неправда, – сказал Кьеран. – Я знаю тебя, Марк. Я знаю, когда ты лжешь.
Марк повернулся к нему. Он вдруг понял, что всегда немного побаивался Кьерана: его высокого положения, его непоколебимой уверенности в себе. Теперь этот страх прошел, и Марк не знал, связано ли это с руной смелости, начертанной у него на плече, или с тем, что он больше не нуждался в Кьеране для того, чтобы жить. Хотел его, любил его – все это иное. Но он мог выжить и без него. Он был Сумеречным охотником.
– Ладно, – сказал Марк, понимая, что должен ответить «что ж, будь по-твоему», но чувствуя, что возвышенная речь фэйри уже не дается ему, что любовь к ней не струится в его жилах. – Я скажу тебе, зачем я решил поехать с тобой…
Мелькнула белая вспышка. Ветрогон приземлился возле них, отвечая на зов хозяина. Он поприветствовал Марка негромким ржанием и ткнулся ему носом в плечо.
Марк потрепал его по загривку. Сотню раз носил он на своей спине Марка и Кьерана, сотню раз они сидели на одном коне, скакали вместе и вместе сражались. Когда Кьеран оседлал жеребца, у Марка снова замерло сердце.
Кьеран взглянул на него – принц до мозга костей, несмотря на окровавленную одежду. Он прищурился, его разноцветные глаза стали тонкими полумесяцами.
– Так скажи мне, – произнес он.
Марк почувствовал, как руна ловкости полыхнула огнем, когда он оседлал коня. Его руки невольно скользнули туда, где они покоились всегда, – на ремень Кьерана. Кьеран с шумом втянул в себя воздух.
Марку хотелось уронить голову на плечо Кьерану. Ему хотелось накрыть своими руками руки Кьерана и переплести их пальцы. Ему хотелось почувствовать то, что он чувствовал в Охоте, ему хотелось ощутить, что с Кьераном он в безопасности, что Кьеран никогда не покинет его.
Но были на свете вещи похуже одиночества.
– Я поехал с тобой, – сказал Марк, – потому что хотел в последний раз проскакать с тобой по небу.
Он почувствовал, как Кьеран вздрогнул. Затем принц фэйри наклонился вперед и шепнул на ухо Ветрогону пару слов на языке фэйри. Конь сорвался с места, и Марк дотронулся до плеча, на которое Джулиан нанес руны. Когда стило коснулось его кожи, он запаниковал, но на смену первому испугу быстро пришло спокойствие, к удивлению Марка, разлившееся по всему его телу.
Быть может, его кожа и впрямь была создана для ангельских рун. Быть может, он рожден для них.
Он прижался к Кьерану, и Ветрогон поднял их в небо, взрывая копытами воздух. Институт остался далеко внизу.
Когда Эмма и остальные приехали на точку пересечения, Марк и Кьеран уже были там. Они выехали из тени на прекрасном белом жеребце, при виде которого Эмма вдруг вспомнила, как ей в детстве хотелось лошадку.
«Тойота» остановилась. На небе не было ни облачка, луна светила резким и холодным светом. Она очерчивала силуэты Марка и Кьерана и превращала их в прекрасных рыцарей-фэйри. Ни один из них не походил на человека.
В ночной темноте лужайка вокруг пещеры казалась обманчиво спокойной. Осока и полынь колыхались на легком ветру. Гранитный холм возвышался над ними темной громадой, черный проем в стене так и манил их внутрь.
– Мы убили много богомолов, – сказал Марк, встретившись глазами с Эммой. – Расчистили путь.
