Малкольм вошел в круг и встал возле босых ног Тавви, которые казались невероятно беззащитными в резком свете. Протянув руку к накрытому тканью предмету, стоящему возле стола, он сдернул покрывало.
Это был канделябр, который Эмма уже видела раньше, – медный, без единой свечи. Теперь он выглядел жутко: на каждую из пик запястьем вниз была нанизана отрубленная рука. Мертвые, негнущиеся пальцы указывали в потолок.
На одной руке было кольцо с ярким розовым камнем. Эта рука принадлежала Стерлингу.
– Знаешь, что это? – с ноткой восхищения в голосе спросил Малкольм. – Знаешь, Диана?
Диана подняла голову. Ее лицо опухло, по щеке текла кровь.
– Руки славы, – хриплым шепотом ответила она.
Малкольм довольно посмотрел на нее.
– Я не сразу понял, что мне нужно именно это, – сказал он. – Поэтому у меня ничего и не получилось с Карстерсами. Ритуал требовал применения мандрагоры, и я лишь много лет спустя догадался, что слово «мандрагора» используется там вместо
– Из-за его происхождения, – произнесла Диана. – Это руки убийц. Руки преступников. Только рука, забравшая человеческую жизнь, может стать Рукой славы.
– О, – тихо выдохнул Тай, и его глаза пораженно округлились, – теперь я понял. Я понял.
Эмма повернулась к нему. Они стояли друг напротив друга, прижимаясь к противоположным стенам тоннеля. Ливви была рядом с братом, Диего стоял по другую сторону от него. Дрю и Кристина притаились рядом с Эммой.
– Диего сказал, это странно, – тихим шепотом продолжил Тай, – что жертвами стали и люди, и фэйри. Но ничего странного! Происхождение жертв вообще не имела значения. Малкольму не нужны были жертвы, ему нужны были убийцы. Поэтому Слугам и понадобился Стерлинг, и поэтому Белинда отрезала ему руки и унесла их с собой. Поэтому Малкольм и позволил ей уйти. Ему нужны были руки убийц – руки, которыми они убивали своих жертв, – чтобы провести этот ритуал. Белинда отрезала Стерлингу обе руки, потому что не знала, какую именно он использовал для убийства, и не могла спросить у него.
«Но зачем? – хотела спросить Эмма. – Зачем нужны сожжение, утопление, письмена, ритуалы? Зачем?» Но она опасалась, что стоит ей открыть рот, как из него вырвется яростный крик.
– Но, Малкольм, здесь что-то не так, – сдавленным, но твердым голосом сказала Диана. – Я несколько дней разговаривала с теми, кто знает тебя много лет. С Катариной Лосс. С Магнусом Бейном. Они все сказали, что ты хороший, приятный человек. Разве может быть так, что все это было ложью?
– Ложью? – громко повторил Малкольм. – Хочешь поговорить о лжи? Они солгали мне об Аннабель. Они сказали, что она стала Железной Сестрой. Все они говорили одно и то же: Магнус, Катарина, Тесса. Только фэйри сказали мне, что это ложь. Только фэйри рассказали, что на самом деле случилось с Аннабель. Но к тому времени она давно умерла. Блэкторны убили свою же дочь!
– Это было много лет назад. Много поколений назад. Прикованный к столу мальчик даже не знал Аннабель.
Не эти люди сделали тебе больно, Малкольм. Не эти люди забрали у тебя Аннабель. Они невиновны.
– Вовсе нет! – прокричал Малкольм. – Она была Блэкторн! Аннабель Блэкторн! Она любила меня, но ее у меня забрали. Ее забрали и заточили в гробницу, и она умерла. Вот как они поступили со мной! И я не прощу этого. Я никогда этого не прощу! – Он глубоко вздохнул, явно пытаясь взять себя в руки. – Тринадцать Рук славы. И кровь Блэкторнов. Это вернет ее, и она снова будет со мной.
Он отвернулся от Дианы, посмотрел на Тавви и взял нож, который лежал возле его головы.
Напряжение в тоннеле стократно возросло. Руки потянулись к оружию. Пальцы сжали рукоятки мечей. Диего поднял топор. Пять пар глаз обратились к Эмме.
Диана боролась все отчаяннее. Малкольм занес нож. Его острие блеснуло удивительным огнем, осветив строки на стенах.
«Джулиан, – подумала Эмма. – Джулиан, у меня нет выбора. Мы больше не можем тебя ждать».
–
У Малкольма на лице промелькнуло удивление. Он уронил нож, и тот ударился об пол. Лезвие из мягкой меди погнулось. Малкольм посмотрел на него, а затем снова поднял глаза на Блэкторнов и их друзей – и расхохотался. Он стоял в центре защитного круга, пока все они, один за другим, подбегали к нему и отлетали от невидимой стены. Диего метнул боевой топор. Топор отскочил от воздуха, как будто столкнувшись со сталью, и полетел назад.
– Окружить Малкольма! – прокричала Эмма. – Он не сможет навсегда остаться в защитном круге! Окружить его!
Они разделились и встали возле защитных рун, начертанных на полу. Эмма оказалась напротив Тая, который держал в руке нож и смотрел на Малкольма. На лице у него непонимание слилось с ненавистью.
