Ее прямые светлые волосы были гладко зачесаны с висков назад и едва достигали шеи. На ней были черные брюки и черная же в тон шелковая рубашка с четырьмя незастегнутыми верхними пуговицами, что открывало вид на ложбинку между ее упругими и острыми грудями. Там же, чуть ниже, между грудей удобно устроился серебряный медальон, который висел на тяжелой серебряной цепочке. Дорогие часы на толстом кожаном ремешке туго стягивали ее запястье. Ее звали Санди Паркер, и она была агентом «по продаже талантов». Монотонный звук ее голоса, наконец, умолк, и ее блестящие голубые глаза взглянули на меня.
— Я тебе наскучила, Рик?
— Откровенно говоря, да, — сказал я.
— Извини. — Голос ее был холоден. — Может быть тебе нужно еще выпить?
— А может быть тебе, наконец, уже пора расколоться и поведать мне, зачем мы сюда пришли, — предложил я.
Несколько секунд она думала над моими словами, потом сказала:
— У нас неприятности, Рик.
— Как у Одинокого Объездчика?
— Что?
— Это старая история. Одинокий Объездчик говорит Тонто, что у них неприятности, потому что тысяча индейцев из племени Сиу преградили им путь через ущелье. На это Тонто отвечает: «Что значит
— Боже! — сказала она сдавленным голосом.
— Ну расскажи мне о своих неприятностях.
— Я употребила собирательное «у нас», имея в виду себя и одну из своих клиенток. — Она глубоко вздохнула. — Ах, ты — самодовольное дерьмо!
— Ну и кто твоя клиентка?
— Так совпало, что она также является моей очень хорошей приятельницей. Наши взаимоотношения выходят далеко за рамки простых агентско-клиентских связей. Я очень переживаю за нее.
— Может быть, скажешь, наконец, как ее имя.
— Я говорю об Элисон Вейл.
«Справочная» моей памяти выдала справку: Актриса. По происхождению — англичанка. Ее привезли в старый дряхлеющий Голливуд под фанфары рекламных труб в середине шестидесятых. Говорили, что она была сделана из того же теста, что и Грейс Келли, и Дебора Керр, эти настоящие леди, которые не только были хороши собой, но также еще умели играть. В прессе появились осторожно-уклончивые ссылки на ее участие в труппах «Олд-Вик» [1]и «Королевского Шекспировского Театра» [2]. Ее первый фильм получил хорошие отзывы критиков, но не снискал успеха у публики и «умер» у билетных касс. Три подряд следующих за этим фильма оказались барахлом. После длительного перерыва вышла парочка «макаронных вестернов» [3], где вся ее роль состояла в том, чтобы с отрешенным видом, как английская роза, стоять в сторонке, пока главный герои носится с двуствольным дробовиком и вышибает кишки из невинных наблюдателей, стараясь в промежутках между разборками улучить минутку для встречи с любимой. Потом в ее карьере наступил еще более длительный перерыв, за которым последовала работа в одной бродвейской постановке английской пьесы, которая исчерпала себя после восьми представлений. Потом снова ничего.
— Чем она занималась в последнее время? — спросил я вежливо.
— Почти ничем, — сказала Сэнди. — И тебе это, черт побери, хорошо известно, Рик Холман. Никакой работы в течение двух последних лет, но сейчас у нее появился шанс сняться в серии рекламных роликов на телевидении.
— Большое дело!
— Стоимостью в четверть миллиона долларов.
— Ну, я и говорю, — повторил я вполголоса. — Большое дело!
— Ты знаешь, какая теперь жизнь, — продолжала она. — Люди подают в суд на «звезд» рекламы, если их не удовлетворяет качество рекламируемого продукта. Или если им кажется, будто у «звезды» плохой имидж из-за того, что в ее прошлом скрыта какая-то гадость, — они несут в суд свои иски об искаженном представлении товара и введении потребителя в заблуждение. Сейчас прежде чем какой-нибудь спонсор рискнет выделить средства на рекламу, он сто раз удостоверится, что репутация его «звезды» чиста, как стеклышко.
— Ты хочешь сказать, что репутация Элисон не так «чиста», так?
— Не знаю.
— Но у тебя есть подозрения.
Сэнди сдержанно пожала плечами.
— Что-то беспокоит ее, и началось это с того момента, когда впервые заговорили об этой сделке. Может быть, ты знаешь, что она была пару раз замужем? Первый брак распался еще до ее отъезда из Англии, когда она снималась в этих отвратительных итальянских вестернах. Я думаю, что у нее тогда на время сорвало крышу, и она вышла замуж за своего партнера по фильму.
— Дуэйна Ларсена.
— Ты знаешь, что это за актер, — сказала она со злобой в голосе. — Всякий раз, когда он открывает рот, он превращается в скота. Он говорил ей, что верит в брак двух равных партнеров, и в качестве доказательства своих слов он каждую вторую неделю напивался до чертиков и устраивал ей хорошенькую взбучку. Этот брак тянулся в течение двух лет, а потом, когда она уже больше не могла терпеть, она ушла от него и получила развод.
Сэнди взяла передышку, чтобы отхлебнуть из бокала.