– Леди Клотильда! – воззвал Серега, и отважная девица тут же оторвалась от увлекательнейшего процесса побивания стены мечом. Хмуро глянула на него. – Леди Клотильда! – проорал он самым нежным ором, на который только был способен. – Вера! Вы веруете?!
– А то как же! – с некоторой обидой в голосе завопила в ответ железная дева. – В Единого и Всеблагого! И острие меча моего освящено пречленом дедовского замка.
– Тогда, может, просто с верой надо?!
Леди Клотильда даже от стены отстала на мгновение, глянула на него ошарашенно. Он вздохнул, кое-как начал “Отче наш” – “…иже еси на небеси, да святится…” Перекрестился, не переставая путано, с пятого на десятое, бормотать всплывающую в памяти молитву. И рубанул по камню эльфийским мечом. Попутно внушая своему собственному сознанию: я верю, верю… да верую же я!
Плечо тряхнуло судорогой отдачи, пальцы окатила боль. Меч задрожал, вибрируя от удара. Но самым главным было не это – один из камней вроде как пошатнулся – и сдвинулся в глубь кладки.
Клоти не требовалось повторять дважды. Или показывать. Она торопливо крутанула перед лицом ладонью, что-то там такое забормотала – из-за криков несчастных ничего слышно не было, видно было только, как торопливо шевелятся губы на решительном, сосредоточенном лице, – затем рубанула по стене правой, той самой, в которой держала освященный дедовский меч. Хотя опыт Сереги вроде бы ясно показал, что и эльфийский – вполне подходящая вещь в данной ситуации. Главным фактором в разрушении стены, судя по всему, была именно личная вера. Победа духовного над материальным в чистом виде..
Целых два камня грубо дзенькнули (звук, надо полагать, был скорее не дзеньканьем, а грохотом, раз уж сумел пробиться через гул криков). И провалились внутрь. Клоти с победным воплем накинулась на кладку. Серега стоял у нее за спиной, приглядывался к растущему буквально на глазах окошку, и в уме у него копились одни только грустные думы. Потому что там, в прорубаемом провале, не было видно ни памятной ему арочной колоннады, ни неба за ней – не важно, ночного ли, рассветного ли. А видна была всего лишь еще одна каменная кладка, почти такая же, как и эта, первая…
Леди Клотильда довела проем до размеров среднечеловеческого торса. Несколько растерянно оглянулась на него:
– Там! Это окно – в коридор! Что делать будем?!
Серега пожал плечами, осторожно перелез через кучу камней – туда, в пределы коридора. Но не за пределы здания, увы…
– Глянем…
Проход простирался и вправо и влево. И заворачивал с обеих сторон еще куда-то, в невидимые дали. Сзади пролезла через дыру в стене Клоти, встала рядом, полюбовалась. Предложила:
– Влево?
– Вправо! – решительно мотнул он головой, подчинившись вдруг вспыхнувшему в его мыслях (не хуже библейского “мене, текел, фарес”) зову мудрых мущинских предков – вот послушай женщину и сделай все наоборот…
Он повернул в выбранную им самим сторону. Выставил перед собой искристо блистающий клинок эльфийского меча. И двинулся не слишком медленно, но и не слишком торопливо – как раз с такой скоростью, чтобы нога успевала почувствовать надежность или отсутствие оной у той части пола, на которую ступала. Леди Клотильда за его спиной громко и негодующе сапнула носом. Понимаю, подумал он мельком, очень хорошо вас понимаю… да, дорогая, увы, но с идеей своей ведущей роли в любом процессе вообще трудно и грустно бывает расставаться, вот и наша легендарная коммунистическая партия была об этом того же самого мнения, что и вы, так что сочувствую, сочувствую, но помочь, увы, ничем… Клоти, впрочем, тут же опомнилась, нагнала его, пошла рядом, буквально плечо в плечо. Благо ширины коридорчика вполне хватало на подобный сдвоенный строй.
За поворотом снова простирался коридор, развернутый под углом девяносто градусов к предыдущему. И, к великому облегчению Сереги, в некотором удалении от точки поворота каменные стены обрывались. В проеме, как в окне, виднелось долгожданное ночное небо, увенчанное сверху округлым арочным сводом. Небо нормального, никем не проклятого внешнего мира, самое настоящее небо, в отличие от того отвратительного зеленоватого марева, что висело вместо крыши над проломленными этажами замка Чехура. Причем это самое внешнее небо уже начало слегка бледнеть, оповещая о близости рассвета за пределами замка. Клоти и Серега дружно затопали по коридору вперед, спеша к вожделенному выходу, избавлению, свободе, да просто к свету, в конце концов.
Он не успел понять, когда и как все случилось. Под ногами приглушенно щелкнуло. Идеально выровненный пол вдруг перелился в гладчайшую горку – и он, из последних сил сохраняя на ней равновесие, отчаянно балансируя на грани наклонного стояния и приподнятого лежания, заскользил вниз. Прямо на подошвах своих сапог, с успехом заменивших лыжи. Ночное небо темно-синим флажком в стремительном темпе умелькнуло куда-то за надбровные дуги – короче, с глаз долой, из сердца вон… Навстречу стремительно летел круто спускающийся вниз, в неизвестные дали тоннель.
