– В первую очередь, – громко возвестил в ответ Серега, сохраняя напускную страдальческую гримасу на лице (вообще-то не совсем напускную – кожу все сильнее и сильнее начинали припекать ожоги, оставленные на ней темно-зеленой мерзостью), – следует благодарить миледи баронессу. Именно она мечом и кинжалом, так сказать, прорубила нам обоим путь наружу, пройдя по супостатам аки Мамай по тараканищам, и ивенно ее трудами башмак с пылью замка Чехура был, э-э… перемещен наружу и соприкоснулся с пылью этого мира…
Леди Клотильда слегка обернулась, видимо желая что-то сказать, но потом передумала и отвернула лицо назад. По щеке пополз предательский румянец. И скорее всего, не от удовольствия – от негодования.
Старикан пожевал губами, поразмышлял:
– Пусть будет так. Э-э… еще кое-что. Не соизволит ли милорд герцог… если только, конечно, отважному сэру нетрудно будет мне ответить – за каким, собственно, гм… рожном его сиятельство вкупе с миледи баронессой решились-таки посетить наш замок и сделали это в момент, так сказать, – когда в нем как раз протекали не самые лучшие и приятные для его обитателей столетия?
– Отнюдь, – сказал Серега и бросил взгляд на Клоти. В набирающем силу утреннем свете он со своего места мог увидеть только четко прорисованную на фоне рассветного неба упругую щеку. Классик бы, конечно, сказал – “ее божественную бархатистую щечку” и над ней – чуть изогнутую кверху “сень длинных ресниц”. Но так бы сказал классик. А он, увы, мог только смотреть и любоваться. – Миледи очень уж возжелала вас спасти. Мол, еще в детстве наслушалась о вас столько сказок, то есть столько хорошего…
– Да, мы были славны! – весьма благожелательно отозвался на это заявление старец. – Не знаю, помните ли вы о сем, потомки… но это мы отвоевали Хольм для Нибелунгов, мы первыми научились закрывать дыры, несущие в наш мир злобу других миров, мы прижали… э-э, то есть мы повелели магам отбросить зло и научиться жить и сосуществовать с простыми людьми в мире и согласии. Мы чистили все эти леса и нивы от тварей, разуменье и силы человеческие превосходящих. Не думаю, что в состоянии вы представить себе, сколь ужасен и страшен был облик их. Да, было! Многое было! Ну и завершая, поздравляю вас, о прекраснейшая всем своим девственным и благородным ликом и э-э… всей богатырской статью своею леди Клотильда! То есть прямой долг всякой благородной дамы – побуждать капризами… то есть своими благородными пожеланиями отважного рыцаря на свершение подвигов. Так, чтобы он за жизнь, то есть за прихоти этой самой благородной дамы был готов пойти и на смерть.
– Не дама я ему! – возмущенным воплем вклинилась в прочувственные стариковские речи леди Клотильда.
Серега ее поддержал:
– Да и я не рыцарь…
– О?! А? Э-э… – озадачился междометиями старикан. – Но как же это… милорд герцог?!
– Милорд является герцогом по праву эльфийской мандонады, – непререкаемым тоном оповестила стоявшего напротив нее сэра старшего прапора леди Клотильда Персивальская. – И, хотя допреж этого был он просто менестрелем, тем не менее благородство его происхождения бросается в глаза всякому. И оспариваемо быть никак не может. Впрочем, любой, кто возжелает-таки, может оспорить сие – в более подробной и уединенной беседе с любым из моих мечей на выбор.
Серега хотел было уже добавить и то, что ни одно из имен своих якобы благородных предков он и назвать-то не в состоянии, что с материнской, что с отцовской стороны, вернее, назвать-то он их может, вот только местного, здешнего феодального благородства в них не найти и с лупой. Хотел было, но углядел напряженно сократившийся желвак на щечке леди Клотильды – и передумал.
– Сие, конечно… – нетвердым голосом подтвердил Серегины опасения старикан-прапор. – Бывает и мандонада.. Э-э… Однако ж…
Он поиграл бровями, наглядно демонстрируя, что над ними и за ними идет какой-то мощный мыслительный процесс. Затем стер с лица все следы неуверенности. Посуровел ликом:
– Смею заявить, что спаситель рыцарского ордена, то есть целого ордена рыцарей, не может в свою очередь не являться рыцарем. В отличие от дамы, которая вполне могла бы и не быть… Впрочем, это уже детали. Стало быть, милорд, вам срочно надлежит стать рыцарем. Вам даже просто-напросто придется им стать! Это отныне ваш, а также и мой долг перед честью моего ордена.
– Милорд желает посвятить моего друга в рыцари?! Без подготовки оруженосца, по праву личных заслуг? И – не ослышалась ли я – ЛИЧНО?! – прочувственным шепотом восхитилась по-прежнему преклонявшая одно колено леди Клотильда.
– Какое счастье, честь какая… – поддакнул Серега пришедшей на память строчкой. И продолжил ее, но уже в уме и про себя: “ведь я червяк в сравненьи с ним, с его сиятельством самим…”
