– Ну так найдите новые, – я снова ресницами хлопнула. – Вы отсутствовали столько времени, что…
– Я что-то не понял, – вновь перебили меня. – Алечка, так ты приглашаешь или нет?
Вот теперь я поймала волну раздражения и даже поправила:
– Не Алечка, а леди Алессандра. Или магианна, или…
– Так ты чего хочешь-то? – в третий раз перебил его высочество.
Я глубоко вздохнула и, вновь изобразив улыбку, ответила:
– Уже ничего.
Надо ли говорить, что после этого дикарь буквально загорелся желанием «прогуляться» со мною до дома? Никаких объяснений и уверений в том, что изначальное предложение было ошибкой, слышать уже не хотел.
Сначала он заглянул в столовую, крикнув свите, что отъедет ненадолго, а потом отправился в спальню, чтобы одеться. Я в панике поскакала за ним, продолжая отговаривать, но бесполезно.
– Да вы же меня опозорите! – в итоге воскликнула я.
Тут он замер, обернулся и сообщил радостно:
– Конечно! Кстати, по дороге никаких борделей нет?
Я взвыла, а наследник захлопнул дверь в спальню перед самым моим носом, бросив напоследок:
– Алька, прикажи готовить экипаж! Я не нищий, чтобы ходить пешком!
Спустя полчаса мы сели в карету, он – растрёпанный и сияющий, а я – понурая и грустная. В порыве этой грусти даже вспомнила заклинание, способное приморозить колёса к земле, но, учитывая скудность собственного резерва и необходимость беречь силы, так его и не произнесла.
Выехали…
Всю дорогу я размышляла, как бы половчее попросить Джервальта подождать меня в карете. Так, чтобы он наверняка согласился. Ничего толкового в голову не приходило. Да и вообще, думала я об этом совершенно напрасно – едва экипаж въехал во двор, принц спрыгнул на дорожку, вытащил на неё же меня и с присущей ему бесцеремонностью поволок в дом.
Я слова не успела сказать, как наследник престола уже принялся колотить дверным молотком. Хорошо ещё, что ногами пинать дверь не стал. Но и без того на шум мгновенно явились два конюха и три садовника. А на балконе графского особняка, расположенного строго напротив нашего, блеснуло стекло подзорной трубы.
Словом, неофициальный визит кронпринца в резиденцию герцога Граньонского грозил уже через час стать всестоличной сенсацией. Престарелая соседка-графиня мало того, что была любительницей заглядывать в чужие окна, ещё и числилась первой сплетницей города. И, что хуже, являлась подругой тётушки Иофании.
Я даже свою ладонь из руки Джервальта вырывать не стала – во-первых, без толку, а во-вторых, уже по опыту знала, что не отпустит.
Потом дверь родного дома распахнулась, и на пороге возник дворецкий… Наш Клаус славился умением держать лицо в любой ситуации, но сейчас его физиономия плавно вытянулась. Спустя миг ещё и рот приоткрылся, потому что кронпринц махнул рукой и заявил радостно:
– Привет, старикашка!
У-у-у… «Старикашка». Да я… Да я ж ему сейчас…
Я посмотрела на наследника с ненавистью, а дворецкий очнулся и, отступив в сторону, отвесил вежливый поклон.
Первым в дом вошёл Джер, а меня буквально втащил за собою. Тут же завертел головой и резюмировал:
– А ничё тут у вас.
Я мысленно взвыла, но желание пнуть принца всё-таки сдержала. Просто смысл? Ему ведь точно ничего не будет, а я и ногу могу повредить.
Долгий тяжкий вздох, и я таки выдрала ладошку из клешни наследника.
– Добрый вечер, Клаус, – вежливо сказала дворецкому. – Мы на пару минут.
Джервальт, хвала богам, промолчал, и я продолжила:
– Мне нужно взять кое-какие вещи, а его высочество пока тихонько посидит в гостиной, никому не мешая.
Клаус глянул круглыми глазами и, будучи человеком опытным, точно не поверил.
– Что значит «тихонько»? – хмыкнул высокопоставленный гость. – Хочешь сказать, мне даже бокал вина не предложат?
Я скрипнула зубами и…
– Сок, Клаус. Принесите его высочеству сок.
Просьба добавить в стакан яду, и побольше, так и осталась невысказанной. Пользуясь тем, что титулованный дикарь не протестует, я поспешила к парадной лестнице, чтобы подняться на второй этаж, где располагался папин кабинет.
Собственно, там в тайнике и хранился желанный артефакт, а доступ к тайнику у меня имелся – никаких ключей, достаточно вставить три пальца в едва заметные выемки на дверце. Дальше – лёгкий укол иглами, процесс распознавания крови и считывание ауры, затем замок чуть слышно щёлкает, и всё.
Изъятие накопителя заняло всего ничего, а потом я опять помчалась к лестнице, но уже к другой – чёрной, предназначенной для прислуги. Вновь очутившись на первом этаже, направилась к кухне.
Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса, и… весь дом был уже в курсе. Иного не ожидала, но всё равно погрустнела. Добрела до двери, проскользнула внутрь и замерла, наблюдая, как оживлённая беседа резко сходит на нет.
Когда меня заметили, тишина стала почти абсолютной – только крышка на одной из кипящих кастрюль хлопала подпрыгивая. На лицах прислуги отразилась смесь шока и ужаса, и, глядя на всё это, очень захотелось отступить в тень и притвориться, будто никакой хозяйской дочки тут нет.
Тем не менее, я нашла в себе силы сказать:
– Добрый вечер.
– Ах, леди Алессандра! – отмерла кухарка.
