Сколько еще всего я должна потерять, чтобы получить право на счастье? Нет, не так. Счастлива я уже не буду. Чтобы получить покой. Да. Именно покой. Когда меня оставят в покое и перестанут требовать бороться за каждый вздох? Неужели каждый раз когда я почувствую, что все начинает приходить в норму мне суждено терять любимых и корчиться от боли? Я не заслуживаю лучшего?
...резкая боль вырывает меня из задумчивости. Прямо напротив вижу усталое и обеспокоенное лицо Майкла.
- Я совсем одна? - еле слышно спрашиваю я.
- Не правда, - возражает он. - У тебя есть сын.
- Который теперь меня боится... - возражаю я, вспомнив его крик при виде меня.
- ...Дашка с Артуром...
- ...у которых своя жизнь... - и правда, зачем им я?
- ...и я... - тоже мне аргумент! Стоит тебе только узнать, что я не способна родить...
- ...которому нужна нормальная семья и жизнь...
- ...который любит тебя! А Руслан успокоится. Ты отмоешься, поговоришь с ним и все будет отлично, - отмоюсь? От меня так сильно воняет, что даже ребенок испугался? Открываю рот, собираясь уточнить этот момент, но не успеваю. Майкл рявкает: - И не спорь! - поворачивается и попросит у кого-то: - Ребят, закончите тут и привезите ее к Стэну домой, только побыстрее, чтобы она успела принять душ и переодеться, а я пока покатаюсь по городу и ребенка завтраком накормлю.
Отмыться? Переодеться? Да, что со мной не так? Осматриваю себя и не сдерживаю стона. Я вся в крови! Конечно, Руслан испугался! Представляю, как я выгляжу со стороны. Кстати, а где я? О, кладбище! Точно, здесь мне самое место! И могилка вон почти готова! Супер! Поворачиваю голову, чтобы найти опору, подняться и самостоятельно дойти до ямки. Взгляд натыкается на знакомые черты. Стас. Так это его здесь закопать собрались? Вот так? Без гроба, без цветов, без памятника...чудовищно! Мозг опять отключается, погружая меня в дебри самоанализа.
Итак. Счастье. Для меня это слово ассоциируется с несколькими яркими моментами, за которыми следует беспросветная тьма отчаяния.
Первый раз это было...когда мне исполнилось тринадцать. Может, и раньше были светлые моменты, но я их не помню так четко, как этот. Шашлыки, природа, близкие люди, первая бутылка вина. Следующим вечером сестра переехала к Саше. Я осталась одна с мамой, которой было не до меня, и папой, который проявлял ко мне болезненный интерес, далекий от родственного. Четыре года беспрерывного страха и тоски.
Второй раз. Я встретила Лешку. Первая ночевка вне дома, когда я спала спокойно, точно зная, что никто не залезет ко мне под одеяло. Не нужно держать нож под подушкой и бояться. Масса впечатлений и несмолкающий смех. Спать легли ближе к рассвету. Домой вернулась через три дня и я узнала, что Стас уехал из страны. Пол года страха за брата и вечных вопросов дядей в погонах.
Третий раз. Пошла учиться на программиста. Первая практика и знакомство с Сергеем. Было весело. Познакомиться с мужчиной, прожить с ним неделю, забыв обо всем на свете, а потом узнать, что он твой будущий преподаватель по основным дисциплинам. Я еще и диплом ему защитила. Самый долгий период счастья и безмятежности. Потом он умер и дальше просто череда смертей. Стоит мне только расслабиться и тут же кто-то умирает. Мама, Леша, Стас...кто следующий? Майкл? Руслан? Я? А можно перескочить? Что если...
...ледяная водичка отлично приводит в чувство! Не замечали? Попробуйте на себе!
- Очухалась? Тогда дальше сама. Я девиц мыть не нанимался и сопли тебе вытирать не буду. Тоже мне неженка! Подумаешь, сорок человек убила! Чего реветь-то? - выговорившись, Хаттабыч развернулся и ушел.
Я навела нормально воду, скинула мокрую одежду и с удовольствием вымылась. Завернулась в пушистое полотенце и пошла искать сумку с вещами. Она обнаружилась в комнате возле постели. Едва я оделась, как внизу хлопнула входная дверь и раздались голоса моих мужчин. Пулей лечу вниз. Майкл идет к лестнице с моим сыном на руках и что-то ему рассказывает.
- Привет, - здороваюсь я с обоими сразу.
- Здравствуйте, - вежливо кивает Руслан и обращается к Бесу: - А кто эта тетя?
- Я твоя мама, малыш... - слегка отойдя от первого шока, поясняю я.
- Мама умерла, - качает головой Рус и отворачивается от меня.
Ну, да. Я же сама его учила, что врать плохо. Вот только...Господи, что они сделали с моим сыном?! Почему он думает, что я мертва? А я жива? На глаза наворачиваются слезы, в горле встает ком. Зажав рот рукой, резко разворачиваюсь и галопом несусь в знакомую ванную. Еле успела согнуться пополам. Живот скрутило болезненным спазмом и меня вырвало. От отвращения к себе хотелось лезть на стенку...где бы еще найти такую высокую стену?
Часть IV
