Сорин отвел взгляд от пальцев Скарлетт, которые коснулись кожи на животе, не прикрытой топом, и отбросил воспоминания о том, как сам дотрагивался до нее, пока девушка сидела у него на коленях и целовала его. Он пытался не сожалеть, что отказал ей, несмотря на желание уложить в постель и ласкать везде, где она попросит. Боги, она уловила запах его возбуждения быстрее, чем он ожидал. Не то чтобы его это удивляло, по зрелом размышлении…
– Можно мне эту? – спросила Скарлетт, выводя его из задумчивости.
– Ты о чем? – пробормотал он, не в силах скрыть потрясения. Она же несерьезно? Это ведь
– Ну, подозреваю, мне полагается комната, – медленно произнесла Скарлетт, внимательно наблюдая за ним.
– У тебя уже есть комната. Та, в которой ты спала последние несколько дней.
К черту приличия. Он не позволит ей поселиться в другом конце дворца. Об этом не может быть и речи.
Скарлетт склонила голову набок, и ее длинные волосы коснулись плеча.
– Ведь я здесь гостья, не так ли? Кроме того, разве та комната не твоя?
– Это твой дом, Скарлетт, – возразил он. Она по-прежнему стояла, уперев руки в бока, как принцесса, которой, в сущности, и являлась.
Девушка поджала губы, обдумывая его слова, и принялась водить пальцем по замысловатой узорной вышивке золотой нитью на обивке ближайшего кресла. Наконец она призналась чуть слышно:
– Мне неведомо, что значит иметь дом. После смерти матери я его лишилась и больше не обрела.
– Этот дворец может стать твоим домом, Скарлетт. Если захочешь.
Ее тени потянулись к Сорину, но он стоял, не шелохнувшись под ее пристальным взглядом.
– Жить здесь? С тобой?
– Тебе решать, – сказал он. – Если предпочитаешь поселиться в городе, я могу устроить и это.
– А в частном крыле дворца? Там, где находятся твои покои?
Сорин не понимал, к чему она клонит. За последние несколько месяцев он научился читать ее эмоции. Он знал, что, когда раздражена, она сжимает кулаки, а когда смущается, морщит нос. Скарлетт прищуривается, будучи не впечатленной, и что иногда ее глаза сияют от счастья, хоть ему и довелось наблюдать подобное всего несколько раз. Но сейчас – с самого пробуждения – лицо Скарлетт было почти непроницаемым. Как будто она пребывала в недосягаемом для него месте.
– Я могу организовать для тебя другие покои в частном крыле, или живи в моих, если тебе так больше нравится.
– Тогда где будешь жить ты сам?
– Там, где потребуется, чтобы ты не чувствовала себя одинокой, – заверил Сорин, шагая к ней.
Скарлетт подняла голову. Сегодня в ее льдисто-голубых глазах ярко сияли золотые искорки.
– Хм, – протянула она. – Я бы предпочла диван в твоих покоях. Кроме того, мне бы не хотелось оставлять тебя в одиночестве в таком просторном крыле.
Сорин наконец сообразил, к чему все эти вопросы. Она изо всех сил пыталась разобраться, кто она такая и кем была раньше.
– С чего ты взяла, что я одинок? – спросил он, выходя вслед за девушкой из гостевой комнаты и снова забирая инициативу в свои руки.
– Здесь есть другие фейри? Кроме прислуги? – продолжала допытываться Скарлетт, украдкой глядя на него, пока они шли бок о бок.
Сорин дотронулся до нее, и она не отшатнулась. От ее близости у него забурлила кровь. Он готов был придушить себя за то, что отказал ей раньше, но понимал, что впоследствии она пожалела бы о содеянном. Сегодня ей требовалось отвлечься от своих годами подавляемых травм, а он не мог добавить ей новую. Нет, он вообще не заслуживал того, чтобы прикасаться к ней.
Ее вопросы рассмешили его.
– Увы, Скарлетт, я не одинокий принц, который в полном уединении обитает в огромном дворце.
– Кто еще тут есть? – не отступалась Скарлетт. – Я имею в виду, раз у меня есть соседи, не должна ли я с ними познакомиться?
– Они живут не в
– Твоя семья здесь?
– Не кровные родственники. Боги, нет. Но я считаю семьей обитателей этого дворца, – ответил он.
– Но ты… – Не договорив, она застыла на месте, и Сорин, поняв, о чем она думает, тоже замер. – Ты был свидетелем того, как король Деймас и королева Эсмерей расправились с твоими родителями.
– Верно, – тихо подтвердил Сорин. – Я находился в толпе, когда они… В общем, когда их убили, да. – Он не стал вдаваться в подробности и рассказывать, как именно они были умерщвлены на глазах у своих подданных.
– О боги, Сорин… Не знаю, что сказать.
– Тебе не нужно ничего говорить. Это было очень давно, Скарлетт.
– Я все еще… Мне очень жаль. Ни один ребенок не должен видеть, как убивают его родителя, тем более таким ужасным способом. То, что переживает этот ребенок… – Она оборвала себя на полуслове.
– Я был не совсем ребенком, – возразил Сорин, проведя костяшками пальцев по ее щеке. – Хоть по меркам фейри и считался молодым, мне тогда минуло несколько десятилетий.
– Тем не менее… мне жаль. – Скарлетт прикусила нижнюю губу, и Сорин, глядя на нее, тут же забыл о матери с отцом. Мгновение спустя она прочистила горло и поинтересовалась: – Кто же все-таки живет с тобой во дворце?
