– И зачем? – спросила Скарлетт, уперев руки в боки.
– Затем, что у него есть для тебя ответы.
– Он рассказал тебе? Обо мне?
Голос Скарлетт был тихим и мягким. Почему он сообщил кому-то другому, а не ей?
– Он поделился со мной кое-какими наблюдениями, – признался Кассиус, добавив в ванну немного лавандового и жасминового мыла.
– Тогда почему он ни слова не сказал
– Скарлетт, – осторожно произнес Кассиус, – он рассказал очень мало, но достаточно, чтобы завоевать мое доверие. – Когда Скарлетт ничего не ответила, он добавил чуть слышно: – У него нашлись ответы и для меня. И для Нури.
Взгляд Скарлетт смягчился, когда она посмотрела Кассиусу в глаза.
– Я вся во внимании.
– Сейчас не время. Я должен встретиться с Дрейком, чтобы окончательно договориться насчет завтра, но я разрешил Сорину сообщить тебе обо всем, что касается меня. А завтра, когда мы увидимся вновь, я сам посвящу тебя в детали, о которых он не упомянет.
Кассиус повернулся, чтобы помочь ей с платьем. Из-за того, что оно плотно облегало тело, снять его было так же трудно, как и надеть. А с учетом легкой дрожи в теле задача многократно усложнялась. Обнажаться перед Кассиусом Скарлетт не стеснялась уже много лет.
Взяв девушку за руку, он помог ей перешагнуть через бортик ванны. Скарлетт опустилась в воду, и мыльная пена укрыла ее до подбородка. Окунувшись с головой, она вынырнула с мокрыми волосами.
– С трудом верится, чтобы у Сорина нашлось лавандовое и жасминовое мыло, – заметила Скарлетт, откидывая волосы с лица.
Кассиус рассмеялся.
– Ты права, мыло принесла Нури, а Тава передала одежду, которая лежала у тебя на комоде.
Он застегнул рубашку и завозился с мелкими пуговицами на манжетах.
– Давай помогу, – позвала Скарлетт, приглашая его подойти ближе.
Вытерев руки о лежащее рядом полотенце, девушка застегнула упрямые пуговки.
– Если уж на то пошло, между тобой и Сорином есть связь, – сообщил Кассиус. – Скарлетт было запротестовала, но он ее перебил: – Ты не обязана со мной соглашаться. Я просто говорю то, что видят остальные. Можешь сколько угодно уверять, что я твой любимый человек, но если Сорин в комнате, твои глаза сначала устремляются к нему и только потом ищут меня. Когда ты не смотришь, он постоянно наблюдает за тобой, оценивая угрозу. А как вы танцевали той ночью? Виновато в том вино или нет, но я клянусь, вы оба как-то странно светились. Как будто в комнате больше никого не было. Подобное происходит с тех пор, как вы впервые столкнулись в тренировочном бараке. Он способен достучаться до тебя, как никто другой. Я вижу это. Нури видит. Все видят. А в том, что это такое, вам двоим еще только предстоит разобраться.
Скарлетт молча лопала мыльные пузырьки, не в силах поднять взгляд на Кассиуса. В конце концов он сам взял ее пальцами за подбородок и заставил посмотреть себе в лицо.
– Ты смелая и сильная, ты выжившая. Тебе никто не нужен, Скарлетт Монро, но разве не здорово, если бы рядом с тобой был кто-то, чтобы ты могла отдохнуть и перевести дух, хотя бы на минуту?
– Для этого у меня есть вы с Нури, – прошептала Скарлетт, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
Кассиус наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Я очень люблю тебя, но я не всегда буду рядом. А Нури… она сама по себе. Вы с ней с такой же вероятностью убьете друг друга, как и защитите, особенно теперь, лишившись буфера. Просто подумай над моими словами. – Он встал и, прежде чем уйти, добавил: – Поговори с Сорином, Скарлетт. Увидимся завтра.
Когда он подошел к двери, Скарлетт окликнула его:
– Кассиус?
Он остановился и оглянулся через плечо. Его каштановые волосы длиной до плеч колыхались от движения, темно-карие глаза смотрели выжидающе.
– Скоро все изменится, не так ли?
– Да, Морская Звездочка, ничто уже не будет прежним.
Скарлетт принимала ванну не торопясь, нежась в теплой воде, позволяя лаванде успокоить мысли. В течение многих лет она задавала вопросы, но теперь, находясь в шаге от ответов, замешкалась. Еще и о прошлом Кассиуса что-то раскроется? Она понимала, что предстоящая ночь будет долгой и утомительной.
Наконец девушка выбралась из ванны и насухо вытерлась полотенцем. Тава прислала ей, помимо прочего, зубную щетку, но при виде выбранного подругой платья Скарлетт захотелось снова натянуть свой красный облегающий туалет.
Тава обожала наряды в любом виде и не могла понять, отчего Скарлетт предпочитает брюки и туники. Скарлетт полагала, что это сказывается благородное происхождение и воспитание. Присланное Тавой платье было светло-персикового цвета с приталенным лифом и застежкой на талии. Поскольку выбора не было, Скарлетт надела эту ужасную вещь, глубоко вздохнула и, открыв дверь спальни, босиком вышла в гостиную и окинула пространство взглядом.
