— Да, — засмеялся матрос. — Нужно, чтобы какая–нибудь девка объяснила тебе, как в это играют. У тебе еще есть время присоединится к Скиннеру. Решай!
— Я решил. Мой корабль еще не сошел со стапелей.
— В этот раз намечается выгодное дельце. Если нам повезет с ветром и торговля пойдет успешно, то мы заработаем вдесятеро на каждой гинее.
— По–моему, это не лучше, чем пиратство, — ответил мальчик. — Почему тогда не отправиться к мастеру Мартеллу?
— Черт бы побрал его и его судно! Грабить честные британские корабли и обманывать короля. Я не разбойник, дружок, а простой британский моряк, но не прочь немного подзаработать.
Матрос швырнул на стойку туго набитый кошелек.
— Отсчитай сколько с меня, дружок, и я пойду по своим делам. — И он снова взялся за кружку.
Глаза мальчика блеснули при виде туго набитого кошелька, и он вздрогнул, когда звякнули монеты. Он смотрел на матроса, а руки убрал под стойку.
— Давай я налью тебе еще рома, мастер, а ты расскажи мне что–нибудь.
Руки парня проворно двигались под стойкой бара. Матрос допил, поставил кружку и уселся.
— Тебе, наверное, уже есть шестнадцать, дружок, и пора тебе выбираться из этой вонючей дыры. Она неправильно называется. Знаешь, что я сделаю: я улажу свои дела с той шлюхой, вернусь и возьму тебя с собой на «Кадоган». Что скажешь? Мне нравится, как ты себя держишь, парень.
— У меня нет десяти гиней, мастер, — отозвался мальчик, возвращая кружку. Его голос слегка дрогнул, но не потому, что он боялся, как подействует снадобье, которое он подсыпал в кружку, а потому, что боялся ошибиться. Этот тип сам напросился, и если бы Молль Рид заметила кошелек на стойке, то она поступила бы так же. Он был уверен, что не ошибся, он частенько наблюдал за Молль Рид с тех пор, как вернулся из Фландрии и Голландии.
Он вернулся в Бристоль и начал расспрашивать о Матильде Рид и быстро понял, где можно спрашивать, а где ее имя лучше вообще не упоминать. Итак, Баттонс помчался в «Истинного друга моряка», не сомневаясь в том, что его сразу узнают. Полный надежд, он прошел к столикам, которые обслуживала Молль, и заказал маленькую кружку рома. А вместо приветствия его оскорбили. Он был слишком молод, и по его виду трудно было сказать, что у него есть деньги, поэтому с него потребовали оплатить счет прежде, чем подать кружку.
Он швырнул кошелек на стол, и Молль немедленно переменила тон.
— Хей, славный парень, — запричитала она, — с такими деньгами он заслуживает гораздо лучшего рома. — Она вернулась к бару и смешала ему особый коктейль. — Напиток лордов, золотце! — и поставила перед ним кружку с самодовольной ухмылкой. Напиток лордов оказался для него слишком крепким, а пока он валялся пьяным, Молль обчистила его кошелек, не подозревая, что в этот раз ее жертвой стал ее собственный отпрыск.
Позже, узнав об этом, она попыталась обратить все происшедшее в шутку и с изрядным юмором рассказывала о своей ошибке, но даже не подумала извиниться за нее.
Если бы у него был кошелек, вместе с содержимым, то он смог бы купить место на «Кадогане». Но Молль вовсе не собиралась возвращать его. Да она скорее сама себя сожрет, чем выложит для него хотя бы фартинг.
А сейчас, если матрос быстро опьянеет, то у него еще будет время добраться до «Кадогана». Чтобы поддержать разговор, он сказал:
— Я думаю, мастер, что пойду с вами на «Кадоган».
— Хорошо, это здорово. А я тебе скажу, что если бы нам не повезло в прошлом плавании, то я не смог бы расплатиться. Но в этом кошельке четырнадцать гиней, и я славно развлекусь этой ночью, а на рассвете отплыву с отливом. Собирай пожитки, а я зайду за тобой. — Он поднес кружку к губам и сделал длинный глоток.
— Но, — сказал мальчик, — про мастера Скиннера на причале рассказывают много плохого. Я слышал, что он оставляет людей на необитаемом острове.
— Я расскажу тебе правду. Между везением и пиратством есть золотая середина, и мастер Скиннер — как раз тот человек, который умеет придерживаться этой золотой середины. Ни одного британца он еще ни разу не тронул и не тронет, насколько я его знаю. Это было в прошлом году, в одном из плаваний. Тогда один корнуоллец, не помню, как его звали, подбил девять или десять других матросов потребовать у капитана, чтобы мы вышли в плавание на свой страх и риск и начали пиратствовать. Мастер Скиннер выслушал их и поставил вопрос на голосование. Десятеро хотело стать пиратами, а пятнадцать человек предпочитали вернуться в старый Бристоль. Поэтому мастер Скиннер посадил десятерых в лодку с запасом провизии на один день и высадил их на острове на Багамах. Там они и сидят до сих пор, или их кости. С мастером Скиннером шутить не приходится.
— Но это значит, что он сильный человек, такого можно только уважать. Я хочу, чтобы мой первый капитан был честным и храбрым.
— Возьми, сколько тебе следует, из этого кошелька, малыш. — Матрос решительно отхлебнул из кружки и вытер губы рукавом. Он положил кошелек в карман, и на мгновение показалось, что он сейчас развернется и уйдет.
— Не торопись, мастер.
