- Ты так ничего и не поняла? Ладно, еще будет время.
Мужчина вытащил кинжал:
- Отвернись.
У меня кровь отхлынула от сердца: стоило ли бежать от одного маньяка, чтобы зарезал другой?
Он рассмеялся:
- Не бойся. Но смотреть не стоит.
Я уткнулась головой в холодный камень. Услышала треск, как будто ломаются ветки, потом вздох и протяжный стон. Я не выдержала и взглянула. Рядом со мной раскинула крылья огромная страшная птица. Она тяжело дышала. И в глазах ее были самые человеческие боль и тоска.
А еще я поняла, что оглянулась слишком рано: я увидела, как рука превращается в птичье крыло. Это было ужасно: смотреть, как человеческое тело трансформируется, как кожа покрывается перьями и исчезают пальцы.
- Говорил же, не смотри, - голос был хриплый и гортанный, но все же это был голос Эр-Арана.
Я осторожно подошла к птице. До чего же страшная, но глаза... Они совершенно не изменились. Неожиданно мне стало его очень жаль. Я погладила птицу по голове и... поцеловала.
А оборотень резко метнулся в вверх, и вскоре я уже болталась в воздухе, крепко сжатая могучими лапами. Мощные крылья поднимали ветер, было не слишком удобно, но вскоре я привыкла. И уже с интересом рассматривала мелькающие внизу пейзажи.
Неожиданно погода резко изменилась. Все вокруг потемнело, черные тучи закрыли небо, и загрохотал гром. Вдали сверкнула первая молния. Вскоре разряды прорезали воздух вокруг нас. Я зажмурила глаза, но даже сквозь опущенные веки видела яркие вспышки. Полил дождь.
- Может, переждем где-нибудь? - крикнула я.
- Нельзя останавливаться, - прохрипел он, - Тей догонит. Он уже понял, что ты исчезла.
- Откуда ты знаешь?
- Думаю, именно по его требованию жрецы организовали нам эту грозу. Сегодня их бог добр к ним.
Больше я не просила остановиться. Я очень боялась разбушевавшейся природы, но того, кто остался в крепости - гораздо больше. И как всегда в самые трудные минуты моей жизни, в голове ритмом застучали стихи:
Ветер швырял нас из стороны в сторону, так и норовя вырвать меня из лап птицы. Ливень вымочил до нитки.
Я даже не сразу поняла, что случилось. Раздался такой мощный удар грома, что я почти оглохла.
А птица начала падать, быстро теряя высоту. Я подняла глаза: одно крыло обвисло, обожженное.
Кажется, мои стихи оказались пророческими. Но я этого не хотела! Почему-то, увидев превращение оборотня, я уже не испытывала к нему прежней ненависти. И я - не змея. Я никогда не предала бы того, кто протянул мне руку помощи. Даже если это - мой враг.
Каким-то чудом Эр-Арану удалось замедлить падение и не дать нам разбиться. Мы тяжело рухнули на землю, но я тут же вскочила на ноги и бросилась к нему.
Глаза птицы повернулись ко мне:
- Беги подальше отсюда, дурочка, пока есть возможность.
- Но я не могу Вас оставить, - я видела, что ему плохо, даже очень.
Он прохрипел:
- Отвернись. Я не хочу, чтобы ты сейчас на меня смотрела.
Я села на траву, закрыла глаза руками и заплакала:
- Опять я виновата. Это все из-за меня.
Раздался хруст, треск и стоны. Эр-Аран-птица превращался в человека.
Я подошла, села рядом и положила его голову к себе на колени. Гладила и баюкала, как маленького. Почему-то я знала, что скоро его не станет.
- Уходи, - еще раз попросил он, - когда я умру, мой дар перейдет к тому, кто окажется рядом. Это сила и власть, но это и боль, и страх. И безумие в ночи полнолуния.
Я покачала головой:
- Не проси, не уйду.
Он понял:
- Тогда возьми мой амулет. Он обеспечит тебе защиту стаи. Сумеешь продержаться девять полнолуний и не выпустить своего зверя - избавишься от проклятья. Попроси, пусть тебя запирают.
Он рванул ворот рубашки, и я увидела цепь с кулоном в форме головы неизвестного мне зверя.
- Наклонись, - скомандовал он и надел мне ее на шею.
Я хотела помочь, но он прохрипел:
- Не прикасайся. Сама ты не сможешь это сделать. Талисман не подчиняется чужим рукам.
Вскоре он замолчал. Навсегда.
Я долго сидела рядом с телом, не в силах что-либо предпринять. А потом из темноты вынырнули люди и бесшумно окружили нас. Они стояли молча и смотрели на мою шею, где в ярком свете убывающей луны блестела цепь, отданная мне оборотнем.
Я поняла, что стая нашла своего вожака.
