Я осторожно коснулась ладонью широкого лба Хольма. Вроде прохладный, температуры нет. Лукас что-то еле слышно пробормотал и прижался к моей руке губами. От горячего дыхания по телу пробежали мурашки. И захотелось обнять Хольма, почувствовать его всем телом, коснуться поцелуем.
«Даже не думай, — проснулся здравый смысл. — Зачем тебе это нужно? Влюбишься по глупости, размякнешь, привяжешься, и что? Лукас никогда не будет хранить верность одной женщине, ведь на свете так много тех, кого можно осчастливить. Оно тебе надо? Не хватало еще мучиться из-за бабника-оборотня. Это было бы самой большой ошибкой в твоей жизни. И потом, вспомни, он ведь ищет свою пару-волчицу. Так что ты ему без надобности».
Что ж, все так и есть. Но беда в том, что я не могла сейчас думать о будущем и о завтрашнем дне. Не хотела изводить себя разумными мыслями. Я просто понимала, что впервые с тех пор, как попала в Дартштейн, чувствую себя живой и настоящей. Собой. И даже тело Беллы, которое я все это время воспринимала чужим, вдруг стало мне «впору».
«Динка, очнись. Хольм тебя терпеть не может. Это у него из-за болезни какой-то сбой случился, иначе он никогда не пришел бы в твою комнату».
Я посмотрела на Лукаса. Осунулся. Под глазами залегли темные тени. И все равно, такой красивый. И почему я на него реагирую? Почему внутри все переворачивается, стоит только увидеть проклятого оборотня? С самого первого дня, с самой первой минуты нашего знакомства, с того момента, как Хольм вошел в комнату, я почувствовала, как сильно забилось сердце. Так, как не билось ни для кого и никогда. И почему любовь — та, о которой я всегда мечтала, но в которую боялась поверить, — кажется такой реальной?
Глупо, конечно. Мне сейчас только безответной любви не хватает. И так проблем выше крыши, не успеешь с одними разобраться, как им на смену другие приходят.
Я коснулась непокорных темных волос, и провела по ним ладонью. Жесткие. Как проволока. Помню, тетушка как-то сказала, что какие у человека волосы, такой у него и характер. Судя по всему, у Лукаса характер еще тот. Хотя, это и безо всяких примет понятно. И завтра, когда Хольм очнется в моей постели, я сумею сполна ощутить на себе все грани этого характера. Сомневаюсь, что оборотень обрадуется, узнав, где и с кем провел ночь. Черт, звучит-то как! Провел ночь...
Я попробовала отстраниться, но Хольм недовольно рыкнул и подгреб меня еще ближе. Да, от такого не сбежать. Даже если бы и могла. А, пропади оно все пропадом!
Свеча зашипела и погасла, темнота окутала все вокруг, и в этой темноте я сильнее прижалась к лежащему рядом мужчине и закрыла глаза, всем телом впитывая такое необходимое тепло.
Пробуждение вышло странным. Я отчетливо помнила, что засыпала в объятиях оборотня, но, когда открыла глаза, рядом никого не было. И никаких следов ночного гостя — тоже. Неужели мне все приснилось?
Я снова оглядела постель, пытаясь отыскать хоть какое-то подтверждение вчерашних событий, но, увы. Ни вмятины, ни складочки. И проснулась я ровно в том же положении, в котором засыпала. Да и ночью спала непривычно крепко.
«Знаете, Динара Витальевна, с вашим воображением нужно что-то делать, — встрял внутренний голос. — Слишком оно богатое, вон чего придумало. Мало вам видений про пожар и Изабеллу, так теперь еще и оборотня сюда приплели».
Я расстроенно вздохнула. Выходит, просто сон. А ведь все казалось таким реальным. Я даже запах до сих пор помнила. Он словно отпечатался внутри, напоминая о лете, степном ветре и бескрайних, поросших полынью и ковылем, полях.
— Темного утра, миледи.
Появление служанки заставило меня отвлечься от мыслей о прошлой ночи и вернуться в настоящее.
— Присси, не знаешь, лорд Хольм уже проснулся?
— Да, миледи.
— И как он себя чувствует?
— Доктор Штерн сказал, что лорд Хольм совершенно здоров.
— Неужели? Что ж, это замечательная новость.
Я ощутила, как в правой ступне что-то кольнуло. Вот только когда попыталась ею пошевелить, у меня снова ничего не вышло. Но ведь если есть хоть небольшая чувствительность, это же хорошо? Значит, рано или поздно я смогу ходить. Или это обычные фантомные боли? Надо у Штерна спросить.
— Миледи, вам завтрак здесь подавать, или в столовой?
Присси застыла рядом с кроватью, напоминая настороженного суслика. Такая же маленькая, большеглазая и пугливая.
— Помоги мне привести себя в порядок и одеться. Сегодня поем в столовой.
— Слушаюсь, миледи, — «отмерла» служанка.
Совершив с ее помощью все необходимые утренние процедуры, я перебралась в кресло и выехала из комнаты. Мне не терпелось увидеть Хольма. Хотелось проверить, действительно ли он был в моей комнате, или мне все только привиделось. Не знаю, на что я надеялась, и как собиралась выяснять события минувшей ночи, но мне почему-то казалось, что стоит посмотреть Лукасу в глаза, и я все пойму.
Оборотень обнаружился в столовой. Сидел за столом, а вокруг порхали три служанки и экономка, наперебой предлагая гостю всевозможные деликатесы. Судя по количеству пустых тарелок, оборотень ни в чем себе не отказывал.
