— Здесь направо, — подсказала я Каллеману, когда он добрался до пролета второго этажа. — Третья дверь.
Глава полиции кивнул, Хольм ускорился, заставляя мое кресло едва ли не лететь над ступенями, и у спальни мы оказались почти одновременно с Каллеманом.
— Вот. Тут все и было.
Я проехала в комнату и остановилась рядом со столом.
— Что вы делали, когда напал неизвестный?
— Читала книгу.
— Понятно, — тихо сказал Каллеман.
Он медленно обошел комнату, изредка останавливаясь и к чему-то прислушиваясь, а потом подошел к столу, прикрыл глаза и замер.
Хольм понаблюдал немного за другом, затем направился к окну, зачем-то отодвинул штору, нахмурился и оглянулся, обводя взглядом комнату. А через минуту передвинулся к другому окну, и я заметила, что крылья его носа раздулись, словно Хольм к чему-то принюхивался.
Я так засмотрелась на оборотня, что пропустила появление в комнате еще одного действующего лица.
— Что здесь происходит? — послышался от двери знакомый голос, и я, обернувшись, увидела вошедшего в спальню Давенпорта. — Снова вы? — холодно посмотрел он на Каллемана. — Кажется, я предупреждал, чтобы вы держались подальше от моей подопечной?
— Рэн, успокойся, — тихо сказал Хольм, незаметно перемещаясь поближе к Давенпорту. — Эрик всего лишь хочет помочь.
— Нам не нужна помощь полиции. И вообще, оставьте леди Бернстоф в покое, в ее положении вредны любые волнения.
— Успокойтесь, Давенпорт, — негромко сказал Каллеман. — Я не собирался причинять неудобства леди Бернстоф. Всего лишь зашел проверить возникшую догадку.
— Что за догадка? — заинтересованно спросил Лукас. — Ты что-то чувствуешь?
— Белла, тебе лучше вернуться в комнату тети, — остановив рукой Хольма, собирающегося продолжить, велел мне Давенпорт.
— Но я хочу знать, что произошло.
Я сжала подлокотники кресла, не собираясь подчиняться.
— Белла, не волнуйся, — голос опекуна зазвучал тише и мягче. — Пусть полиция делает свою работу, о результатах тебе потом обязательно расскажут.
— Я никуда не уйду.
Я уставилась в холодные карие глаза, и те вдруг утратили свой морозный налет, ожили, закипели горячей лавой. И лицо преобразилось, на нем проступило настоящее волнение. Но все это длилось лишь пару секунд. Давенпорт мгновенно сумел взять себя в руки, и холодно процедил:
— Как опекун леди Бернстоф, я настаиваю на том, чтобы все присутствующие покинули ее спальню.
Его взгляд уперся в Каллемана, и мне показалось, что я вижу на широком лбу главы полиции красную лазерную точку от снайперской винтовки.
— Лорд Давенпорт, но лорд Каллеман хочет помочь!
Даже рискуя рассориться с опекуном, я не смогла промолчать.
— Белла, пожалуйста, поезжай вниз, — сухо сказал Давенпорт, так и не отводя взгляда от главы полиции.
— Думаю, мы все можем спуститься вниз, я уже закончил, — спокойно сказал Каллеман.
Он коротко посмотрел на Лукаса, и я успела заметить, как Хольм еле заметно кивнул.
— Я жду, теры, — поторопил Давенпорт.
Он взялся за спинку моего кресла, но не спешил выкатывать его из комнаты, с намеком глядя на Каллемана.
Глава полиции едва заметно усмехнулся и молча пошел к выходу. Хольм, выразительно посмотрев на Давенпорта, отправился следом, а опекун Беллы отпустил кресло и тихо спросил:
— Это правда, что Хольм вчера ночевал в доме?
— Да. Его нога еще не успела прийти в норму.
— Вот как.
Давенпорт нахмурился.
— Белла, ты должна заботиться о своей репутации. То, что я пошел у тебя на поводу и не стал нанимать компаньонку, еще не значит, что ты можешь делать все, что заблагорассудится.
Я тихо хмыкнула. Да куда уж мне!
— Но я требую, чтобы ты помнила о своем положении, и не совершала поступков, которые могли бы повлиять на твое честное имя, — продолжал гнуть свою линию опекун.
— Лорд Давенпорт, я могу спросить?
Я пристально посмотрела на опекуна. Тот настороженно кивнул.
— К сожалению, я мало что помню из прошлого. Но разве моя репутация не страдает, когда мы с вами находимся в моей спальне наедине? Или это нормально?
— Белла, о чем ты говоришь?
В глазах Давенпорта мелькнула растерянность.
— По законам Дартштейна, как опекун, я приравниваюсь к твоему отцу. И общение со мной тебя никоим образом не компрометирует. Но мне хотелось бы знать, откуда в твоей голове взялись подобные мысли?
Давенпорт впился в мое лицо таким внимательным взглядом, словно пытался найти там ответ.
— Значит, любые отношения между нами, выходящие за эти рамки, невозможны?
Я машинально сказала вслух то, что собиралась произнести про себя, и мысленно отпустила себе затрещину. Ну надо ж было такое ляпнуть?!
— Пока я являюсь твоим опекуном — да, — ответил Давенпорт, и у меня в голове мелькнуло неопределенное пока подозрение.
Что, если вся эта нарочитая холодность — всего лишь маска, за которой Рэн прячет свои чувства к Белле? Я присмотрелась к Давенпорту внимательнее, но тот выглядел привычно невозмутимым и холодным. Нет, наверное, глупо подозревать его в симпатии к подопечной. Но тогда почему он иногда так странно себя ведет? И почему в его глазах изредка мелькают самые настоящие эмоции?
