— Эмиссаром Чёрного Круга Лесных Братьев, — провозгласил капитан с какой-то, непонятной и самому, гордостью, — Посланцем на материке. Много лет они готовили заговор против Магистра, который должен был совпасть с началом войны. Но всё пошло наперекосяк: Войну начал сам Магистр, стравив между собой два дружественных острова, а среди Братьев оказался предатель, открывший все подробности заговора. Всех повстанцев на материке истребили, Карт потерпел поражение, а Братья укрылись в лесах. Но мне, честно говоря, плевать на это! Главное, это то, что мой отец был казнён на площади, точно какой-то жалкий преступник и я видел шрамы, от пыток, на его теле. Столько лет прошло, но я ещё помню всё это и жажду мести. Если бы эта лысая тварь угодила ко мне в руки — я бы не колебался ни секунды!
Хастол слушал откровения капитана так же внимательно, как и девушка, но его реакция была совершенно иной. Он неожиданно хмурил брови или согласно кивал, а в самом начале, когда Джонрако сказал, кем был его отец, физиономия пассажира просветлела точно недостающая часть головоломки стала на место. Стоило мореходу завершить рассказ, Черстоли щёлкнул пальцами и обратился к Шании:
— Я уже успел понять, что ваша ненависть к Острию Тьмы весьма похожа на подобное чувство направленное на Магистра?
Ошеломлённая Волли недоумевая уставилась на него, а затем, словно ожидая поддержки, повернулась к капитану. Наконец девушка сумела выдавить:
— Да. Но я не понимаю…
— И почему же вы так не любите Магистра? — перебил её парень, утрачивая присущее ему чувство такта, — Ваша ненависть к чародею должна иметь под собой столь же веские основания.
Капитан продолжал окутывать себя облаками дыма, но в них проступало его заинтересованное лицо.
— Я уже упоминала, — Волли откашлялась, — О том, что большая часть наших земель была конфискована. Это было сделано по приказу Магистра. Мы утратили всё: богатство, влияние и даже большую часть друзей. Не удивительно, что меня воспитали в ненависти к этому негодяю. А учитывая то, что именно наша бедность послужила поводом к знакомству с Остриём…Честно говоря, я даже не знаю, кого, из этой парочки, убила бы в первую очередь.
Хастол задумался, постукивая себя пальцем по лбу. По лицу парня словно скользили тени, а его собеседники смотрели на Черстоли с некоторым недоумением. К чему эти вопросы? Откуда подобное возбуждение? Но не успел Джонрако поинтересоваться, в своей обычной грубоватой манере, какого дьявола пассажир устроил допрос, тот словно очнулся.
— Просто странное совпадение, — пояснил он, — Вы, двое, точно персонажи старого трактата, где говорится о противоположностях, которые сойдутся на почве ненависти к единому противнику и станут неразрывны, в близости. Награда, ожидающая их, способна погрести обоих, если они не сумеют найти достойный путь среди острых скал. Так сказано.
— Похоже на чепуху! — фыркнула Шания, определённо ожидавшая чего-то другого, более ясного, чем смутное пророчество, — Откуда эта белиберда?
— Священная книга Лесных братьев, — неожиданно, для неё, ответил Джонрако, покусывающий нижнюю губу, — «Порт Нумон Тор» — «Тайная книга Леса Перемен». У моего отца был экземпляр. Чёртова книжица полностью состоит из подобной ерунды, непонятной здравомыслящему человеку.
Внезапно мореход полностью утратил интерес к разговору и запрокинув голову, уставился на паруса, которые прекратили изображать обвисшее тряпьё и начали наполняться ветром. Посвистывающий бродяга обретал свою силу, с каждым мгновением, увеличивая скорость шхуны и разгоняя туманную мглу. В просветах серых полотнищ уже проглядывало голубое небо.
— Ветер, чёрт побери! — радостно воскликнул Джонрако, — Достаточно мы плелись, словно обожравшийся кит!
Шания поморщилась было, от громкого крика, но смеющийся капитан прижал её к себе и пару раз прокрутил вокруг. Волли сопротивлялась, но не так сильно, как могла бы.
— А я уже, черти бы меня взяли, думал, что несчастья станут преследовать меня весь распроклятый день! — весело сообщил Собболи, — после такого то сна, это было бы немудрено.
— Сна? — нахмурился Хастол, — Какого сна?
В этот миг на палубу выкатился маленький жирный человечек и оглядевшись, со всех ног припустил к Джонрако. На капитана уставились глаза, полные ужаса, а щёки тряслись, точно медуза. Задыхаясь от быстрого бега и пережитого потрясения, кок выдохнул:
— Капитан! Вода, — он потоптался, переминаясь с ноги на ногу, — Вода, несчастье!
— Что? — с лица Собболи разом слетела улыбка, — Какого чёрта ты мямлишь? Говори, чтоб тебя разорвало!
— Вода непригодна для питья, — сглотнув слюну, выдохнул повар, — От неё несёт фекалиями, а матрос, который пытался её пить, лежит в лазарете!
