И с каждым словом, с каждым выкрикнутым заклинанием, напряжение росло. Снизу шел непрерывный гул, громыхали листы железа на крыше, дрожали окна, и само здание, казалось, сотрясалось от ужаса происходящего. В зале тьма плескалась крупными черными волнами, захлестывая столы и доставая людям до груди.
Последние слова ритуала, и пять теней скрылись, нырнув, в тела женщин. И наступила тишина. Тьма поднялась, окончательно покрывая под собой тела, и что там происходило, не было видно даже шаману.
Ждать. Осталось только ждать результат.
И они стояли, боясь шелохнуться и затаив дыхание.
Внезапно чернильная поверхность вздыбилась крупным пузырем, который лопнул через считаные секунды, обдав людей жутким зловонием.
Шаман радостно улыбнулся, приветствуя первенца. Лысая голова с массивным гребнем, широкие дуги бровей и маленькие темные глазки. Красавчик!
Получилось!
Взмахом руки он подозвал вновь показавшихся теней:
– Дайте сигнал всем. Мы выступаем.
В казарме царила тишина. Не было еще и восьми вечера, но уставшие после ночной тревоги и тяжелых занятий солдаты уже отмечали наступающую ночь дружным храпом.
Ему не спалось. В голове крутились разные мысли. Последние дни казались жестким куском мяса. Жуешь, жуешь, а он все не кончается.
Война позади. Как и закономерное поражение. А начальству все неймется. Проверки, смотры, даже учения обещают. Кто-то еще желает понять, почему они проиграли и что нужно изменить, улучшить… Как будто сейчас это имеет какое-то значение, когда до настоящего наступления осталось совсем немного.
Тьма около кровати ожила. Блеснула красным угольком. Он сел, и кровь резко прилила к лицу. Неужели?
– Не спишь, сладенький? – пропела тень в своей излюбленной ехидной манере.
– С чем пожаловала? – прошептал он. Тень, кроме него, никто не слышал, а вот его голос вполне мог кого-нибудь насторожить.
– Да уж, пожаловала, – не стала отрицать тень. – Хватит прохлаждаться. Пришла пора поработать. У тебя час.
И исчезла. Он еще посидел на кровати несколько минут, успокаивая зашедшееся сердце. Обвел медленным взглядом сослуживцев, бывших сослуживцев.
Подтолкнуть две страны к войне было несложно, как поднести спичку к уже сложенному костру. Пых – и все загорелось. Влиться в ряды ополченцев, тогда гребли всех подряд, выжить, точнее, не дать себя убить. Он на войне с первого месяца – хозяин не хотел рисковать. И даже потренироваться успел перед сегодняшним ритуалом.
Тренировка оказалась весьма кстати. Превращать людей в льолдов – дело нехитрое, а вот убить быстро большое количество людей… С этим ему пришлось повозиться, пока не выработал свой метод. Жаль, не у всех тренировка вышла удачной. Они потеряли двоих из-за невесть откуда взявшейся в приграничной территории ледяной.
Но на войне без потерь не бывает.
Он вытащил из рукава длинную иглу. Перехватил поудобнее. Навел на казарму крепкий сон. Можно было убить и ментально, но игла у него непростая, темной магией заговоренная, так что никуда они от него не денутся. Встанут льолдами как миленькие. Быстро и надежно. За час управится с казармой. Еще караульных не забыть, чтобы тревогу не подняли.
Как дела идут у остальных, он не знал. Хотя издали видел трех. Один служил в соседнем полку. Еще двое у кавалеристов.
Лошади им в горах ни к чему, а вот оружие они обязательно захватят. Льолды короткое время сохраняли память о прежних навыках, так что стрелять разучатся через полдня, не раньше, а больше им и не требуется. Тут либо они, либо ледяные. Другого не дано.
Она резко проснулась, вынырнув из темного омута сна. Ночная рубашка сдавила горло. Орелия села, чувствуя прилипшую к взмокшей спине ткань. Рванула воротник, не обращая внимания на жалобно треснувший шелк.
Это случилось. То, что давно скапливалось на юге, наконец прорвалось гнойником. Южная сестра, скорее всего, мертва. Они не были особенно близки, но смерть любой из них – тяжелый удар. Надо было ее увозить из страны с началом войны. Вывозить, не обращая внимания на все возражения этой упрямицы. А теперь?
Орелия прислушалась к себе. Что-то плохое затевалось на юге. И пахло оно смертью. Отвратительной, чужеродной смертью, которая при этом живет и убивает все живое.
Надо сообщить остальным. Пусть на всякий случай приведут семьи в боевую готовность. Конечно, это сотни километров от цели, но…
Она встала, прошлась в волнении по комнате. Затем открыла дверь в кабинет. Шагнула к столу и замерла. В ее любимом кожаном кресле темнел силуэт человека.
Орелия создала огонек, и голубой свет высветил гостя. Ледяная, как ни старалась, дрожь сдержать не смогла, и огонек, висящий около лица, судорожно замигал, но тут же выровнялся и засиял сильнее.
– Не ждала? – протянула тень, нагловато сверкнув алыми глазами.
– Ну почему же, – справившись с удивлением, вполне спокойно произнесла ледяная. – Давно тебя видно не было. Поистаскалась небось за гранью-то?
Тень недовольно фыркнула:
– Вечно вы, ледяные, не о том думаете. Другое тебя должно волновать: окажешься сама за гранью или нет.
– На все воля Трехликого, – ответила ледяная и сразу же ударила.
