Ледяная колыбель полностью

Он вновь представил себе Просветленную Розу Имри-Ка. Аалийя будет стоить дороже всего того золота, которое они сегодня потеряли.

Хотя его амбиции были куда как грандиознее.

Тазар схватил Алтею за руку, пытаясь разделить с ней свой пыл.

– Ни в коем случае нельзя упускать такую возможность – отомстить за тех, кто был сегодня убит, и нанести удар в самое сердце империи!

И все же об одной последней перспективе он умолчал.

«А еще это шанс прихлопнуть этого выскочку – халендийского принца».

Вот уже третий день после нападения рааш’ке Никс безвылазно торчала на пляже. Всматривалась вверх, в светящийся туман, пока «сумеречный отлив» плавно переходил в утро. Грибы, лишайники и мхи постепенно разгорались малиновым, желтым и изумрудно-зеленым свечением, гармонировавшим с цветом моря. Она раз за разом продолжала приходить сюда, на окраину деревни, влекомая своим сердцем.

– Где ты? – шептала Никс клубам пара над головой.

Она молилась, чтобы Баашалийя разорвал узду темного напева, которая утащила его от нее – опасаясь того, что злобный разум орды рааш’ке уже окончательно подчинил его своей воле, полностью затянув в свою колонию, и что теперь он потерян навсегда.

С каждым днем этот страх лишь рос.

«Надо найти способ связаться с ним!»

Беззаботное мурлыканье под нос, полностью противоречащее ее мрачному настроению, привлекло ее внимание туда, где в песке копалась Хенна, которая лепила из песка извилистые ограды и маленькие домики, крытые ракушками. Девчушка уже оправилась от ужасов той ночи. К счастью, она напрочь не помнила, как летучая мышь подхватила ее и подняла ввысь.

«Равно как и…»

Позади Хенны стояла на страже Викас со своим длинным мечом, перекинутым на перевязи через спину. После недавнего нападения рааш’ке Грейлин не хотел рисковать и приставил ее к Никс. Хенна попыталась вовлечь гороподобную женщину в свои строительные работы на песке, но получила отпор в виде поднятых ладоней и нескольких пренебрежительных жестов.

Приметив замешательство Хенны и раздражение старшины абордажной команды, Никс пришлось выступить в роли посредника.

Викас родилась немой из-за гюнской крови в ее роду, что объясняло и ее огромные габариты. Неуклюжие гиганты северных степей, гюны, в далеком прошлом утратили способность говорить – вероятно, из-за постоянного завывания ветров над их холодными землями, заглушающего все прочие звуки. По этой причине многие считали их недалекими или даже тупыми, но из курса своего обучения Никс знала, что это как нельзя далеко от истины. Их культура была богатой, сложной и глубоко духовной, а язык жестов и мимики – столь же выразительным, как и любой другой.

За полгода, проведенные в компании старшины, Никс успела выучить кое-какие азы гюнского языка жестов и уже пыталась дать Хенне понять, что Викас не умеет говорить, но общаться с малышкой было трудно, поскольку Никс не знала пантеанского. Тем не менее после долгих пантомим Хенна вроде все поняла, хотя это не вызвало у нее ровно никакого сочувствия. Попытки девчушки вовлечь в свои занятия Викас теперь заключались скорее в дергании за руку, чем в словесных мольбах.

Викас в конце концов смягчилась, опустилась на колено и попыталась внести в деревню Хенны кое-какие улучшения. Увы, но все предложения старшины оказались чересчур уж практичными. Хенна предпочитала более свободный подход к строительству, дающий волю фантазии. Эти двое так и не сумели прийти хоть к какому-то компромиссу, и Викас вернулась к своему собственному занятию, которое заключалось в угрюмом стоянии на месте.

Увы, но песчаная деревня Хенны была не единственным сооружением, потребовавшим рабочих рук.

Никс посмотрела далеко влево.

Искар постепенно возвращался к жизни после нападения. Площадь была уже очищена, песок на ней заново разровняли граблями. Занесенные волной обломки убрали с улиц. Разбитые лодки выловили и отремонтировали. Даже каменный причал сложили заново.

Но в таких достижениях не было никакой радости.