Семнадцатилетняя Руби — огнекровная, но должна скрывать свою власть над жаром и пламенем от жестоких ледокровных — правящего класса, желающего уничтожить таких, как она. Поэтому когда её мать убивают и ледокровные, мятежники просят её помощи в убийстве их буйного короля, девушка соглашается. Но сила Руби непредсказуема, и она не уверена, что готова позволить мятежникам и невыносимому (но неотразимому) юноше по имени Аркус использовать её в качестве оружия. Всё, чего она хочет, — это месть. Но прежде чем они успевают привести свой план в действие, Руби похищают и заставляют принять участие в королевском турнире: битве огнекровных заключённых против ледокровных чемпионов. Теперь у неё остался лишь один шанс уничтожить безумного правителя, забравшего у неё и молодого человека, которого она полюбила всё. «Ледяная кровь» — первая книга в новой трилогии о мире, где пламя и лёд — смертельные враги. Но вместе они способны сотворить силу, которая всё изменит.
Я протянула руку к огню.
Искры прыгнули из очага и устроились на моих пальцах, тепло тянется к теплу, они сверкали, как драгоценные камни на моей коже. Свободной рукой я пододвинула ведро с тающим снегом ближе готовясь облить себя в любой момент, если искры вспыхнут во что-то гораздо большее.
Это именно то, что я задумала.
Зимнее солнцестояние было шесть недель назад, но моя деревня, высоко в горах, была уже покрыта толстым слоем снега. Бабушка обычно говорила, что истинным испытанием для дара Огненной Крови был холод. Но она умерла, прежде чем смогла показать мне больше, чем самые простые уроки, и мама заставила меня пообещать, никогда не практиковать мой дар, вообще.
Это было обещание, которое я не смогла сдержать. Если королевские солдаты обнаружат меня, разве не лучше знать, как управлять моим даром?
Я закрыла глаза и сосредоточилась на своем сердцебиении, собирая понемногу тепло и подымая его к верху как учила меня бабушка. Если я сделаю все правильно, яркие искры на моей руке вспыхнут крошечными язычки пламени.
В течение многих лет, мне велели держать дар в секрете, спрятать его, сделать невидимым, и сейчас мне приходилось бороться каждый раз, когда я пыталась отыскать его внутри себя. Но он был там, небольшой завиток тепла. Я выманивала его вперед, тоненькая ниточка, которая немного выросла, а затем стала ещё больше.
Порыв холодного воздуха подхватил мои волосы, ударив ими по лицу. Искры на пальцах умерли, а огонек метнулся обратно к сердцу.
Мама хлопнула дверью и быстро подсунула одеяло обратно к трещине внизу, её тонкий плащ был промокший. — Это ужасно. Я продрогла до костей.
Увидев ее дрожь, я отошла в сторону, открыв очаг. — Я думала, что ты ушла принимать роды.
— Еще не время. — Ее глаза расширились от высокого пламени, затем сузились.
Я пожал плечами, мое волнение увяло. — Было холодно.
— Руби, ты тренировалась. — Тон разочарования был знаком. — Если хотя бы один человек увидит, что ты делаешь, только один, они могут рассказать солдатам короля. Лето было таким холодным, а зерно на исходи, люди будут делать все, что бы выжать, а получение вознаграждения…
— Я знаю. Тебе больше не нужно рассказывать мне.
— Тогда зачем ты это делаешь? Ты сама знаешь, что получается, когда ты пытаешься использовать свой дар. — Она махнула рукой на груду обгоревших тряпок. Следы от огня все еще покрывали пол.
Мои щеки нагрелись. — Извини, я сорвалась на днях. Снова. Но сегодня я почти смогла контролировать пламя.
Она покачала головой c напряженным движением, которое говорило мне, что нет смысла продолжать оправдываться. Я обхватила себя руками и мягко покачалась. Наконец ее обветренные пальцы медленно потянулись, чтобы взять прядь моих волос, она всегда говорила, мне повезло что они черные, а не красные, как у большинства Огнекровных. Моя кожа может быть и была слишком загорелой для северного ребенка, но в этой сонной деревушке, где ни у кого не было дара холода или огня, люди ни к кому близко не присматривались.
— Я понимаю, что твой дар — часть тебя, — тихо сказала она. — Но я не сплю по ночам, беспокоясь. Как мы сможем сохранить нашу тайну, если ты настаиваешь на использование огня, даже когда знаешь, что он может выйти из-под контроля?
Это был тот самый вопрос, который она задавала снова и снова в течение последних нескольких месяцев, после того как я решила начать практиковать мой дар. И я ответила так же как и всегда. — Как я научусь управлять им, если я его никогда не использую? И если мы здесь не в безопасности, почему бы нам не уйти от суда.
— Только не снова. Ты знаешь, что мы никогда не доберемся до границы, и даже если бы мы это сделали, то окажемся на передовой.
— Берег…
— Сейчас сильно охраняется.
— Мы должны были уйти много лет назад, — сказала я горько. — И жить в Судазии вместе с остальной частью нашего народа.
Она отвела взгляд. — Ну, мы сейчас здесь, и нет смысла желать того, чего нет. Она вздохнула, увидев поленницу дров. — Руби, тебе действительно нужно было использовать половину нашего запаса дров?
Я виновато опустила голову. — Я больше не буду добавлять бревен в огонь.
— Когда огонь догорит, мы замерзнем.
— Я согрею тебя. Ты можешь спать рядом со мной. — Я похлопал по матрасу, который подтянула ближе к камину, только вне досягаемости шальных искр.
Ее взгляд смягчился, улыбка появилась на губах. — Ты лучше любого огня. Ты никогда не обжигаешь меня, даже если я слишком близко
— Дочь Огненной Крови может быть очень полезной.
Она засмеялась, и мое сердце осветилось. — Я благодарна, поверь мне. Она крепко обняла меня, засмеявшись ещё сильнее, когда почувствовала жар, исходящий от меня волнами. — Это все равно что обнимать приготовленную курицу. Думаю, тебе лучше прогуляться, чтобы остыть. Может, найдешь палок для того чтобы заменить то, что сожгла.
***
